Эксклюзивный грех

– Я?! – ахнула Надя.

…И теперь Надя, совершенно в одиночку, стояла перед дверью на кафедру кибернетики Санкт-Петербургского технического университета и отчаянно трусила.

Совещание на кафедре кибернетики, которую возглавлял профессор Резин, выпускник мехмата восемьдесят первого года, затягивалось. В дверную щелку она видела профессора. Тот нависал над начальственным столом, хмурил лохматые брови, рокотал хриплым басом. Сердитый человек, сразу видно. Подчиненные ежатся вокруг приставного столика, а он их, дикий лев, р-р-разносит…

Специально, что ли, Полуянов для нее выбрал самого злого из всех преподов? Сейчас Резин и ее пушить начнет!.

. Надя в сотый, наверное, раз прокрутила в голове “школу юного журналиста”, что устроил для нее Полуянов: “Главное, Надька, веди себя уверенно. Никаких интеллигентских штучек: “Ах, не позволите ли?” да “Простите за беспокойство”. Держись с таким видом, будто ты ему одолжение делаешь. Ты, мол, дядя, – провинциальный профессор, а я – корреспондент столичной газеты. Захочу – расхвалю тебя, а захочу – обругаю”.

Когда Дима соловьем разливался, Надя только кивала – так у него выходило складно. Но сейчас, стоя под дверью грозного профессора, она чувствовала, что вся трясется от страха. Давай, Резин, поскорее кончай свое заседание, а то я совсем струшу. Дезертирую в буфет.

Наконец на кафедре зашаркали, зашумели стульями. Надя немедленно приоткрыла дверь. Преподаватели сбились в стайки, что-то горячо заобсуждали. К Резину прилепилась длинноногая деваха, по виду аспирантка.

Внимательно его слушала, кивала, вымученно улыбалась. Надя решительно (“Не плетись, не сутулься, глаза не прячь”, – учил ее Полуянов) распахнула дверь, не постучав (еще один урок Димочки: журналисты никогда и никуда не стучатся). Подошла к профессору. Тот на нее – ноль внимания. Слушает свою аспирантку и хмурится. А преподаватели примолкли, с интересом смотрят на Надю – кто, мол, такая, с чем пожаловала?

– Михаил Дмитриевич, здравствуйте. Я – Надежда Митрофанова, корреспондент газеты “Молодежные вести”.

Реплика прозвучала хорошо, солидно. Не зря Дима ей внушал, чтобы голос не дрожал, не срывался.

Профессор немедленно уставился на Надину грудь. Такая реакция ее порадовала. Значит, этот Резин – обычный мужик. Такой же, как хачики с рынка.

– Чем могу, Надежда.., м-м…"

"– Кирилловна, – с достоинством сказала она. И радостно отметила, что в глазах аспирантки-красотки явственно засверкали искорки зависти.