Какая это приятная музыка — зубовный скрежет бессильного врага!
— Не об этом тебе нужно беспокоиться, — Тайшо угрожающе надвинулся на меня.
Мне стало смешно.
— И о чём мне нужно беспокоиться? — спросил я, глядя в глаза Тайшо.
Он мне сейчас был точно не противник. Я, конечно добрый в глубине души, но ведь я могу и усугубить травму…
— О том, что ты отправишься в больничку вслед за Кинпатсу, — самодовольно произнёс Тайшо.
Кинпатсу… Ёпт!
Мой удар был коротким и быстрым. И точным! Прямо в распухшую кисть.
Тайшо взвыл.
— Что вы с ним сделали, уроды?! — рявкнул я. — А ну отвечай! Или убью нахер!
И тут я увидел в глаза врага страх и… под ним начала растекаться лужа.
Я отступил немного, чтобы ссанки не коснулись моих сандалий, выждал немного и отшвырнул сломленного Тайшо.
Он беспомощно заскулил. А я повернулся к растерянному рыжему:
— Пока я не вырвал серёжки с твоих ушей и не скормил их тебе, отвечай, что вы, ублюдки, сделали с Кинпатсу?!
Рыжий тоже пересрался.
Оказалось, что вчера, воодушевлённый тренировкой Кипатсу, пошёл прогуляться и наткнулся на этих ублюдков. Решил восстановить справедливость. Есть такое у неофитов. Подсмотрят какой-нибудь борцовский приём, и решают, что теперь всесильные! Естественно, Тайшо с подручными его избили. Причём, так, что он потерял сознание. А эти мрази бросили его и сбежали.
Я от души пнул Тайшо по сломанной… теперь уже точно сломанной руке.
— Молитесь, ублюдки, чтобы Кинпатсу был жив! — сказал я, перешагнул через Тайшо и пошёл в храмовую лечебницу."
"Остальные мрази прыснули от меня, как тараканы. Ничего, я с ними ещё поквитаюсь. Сейчас пока некогда. Сейчас нужно побыстрее узнать о состоянии Кинпатсу. Раз говорят про больничку, то знают, что он там. Значит или проследили, или выяснили. Вот ведь уроды!
Ну ничего, когда Кинпатсу узнает, что Тайшо обоссался прямо в классе, ему станет полегче. Только бы он был жив! Верховная жрица говорила, что, если есть хотя бы одна искра жизни, они вылечат.
Я сам не заметил, как начал уже подниматься по храмовой лестнице. В себя меня привели нищие, которые просили подаяние.
Я автоматически сунул руки в карманы и расстроился. Денег у меня не было. Но я хорошо помнил выражение Ёсико, когда в первый раз хотел пройти мимо них.
— Простите, — сказал я нищим. — Мой отец лишил меня налички.