Ответ последовал быстрый и резковатый:
– Не глупи, Джеки.
– Интересно... – повторила девушка.
И передернула плечами.
– Пойдем потанцуем.
Эркюль Пуаро пробормотал под нос:
– «Une qui aime et un qui se laisse aimer»[67]. М-да, мне тоже интересно.
VII– А вдруг с ним чертовски трудно ладить? – сказала Джоанна Саутвуд.
Линнет покачала головой:
– Не думаю. Я доверяю вкусу Жаклин.
На это Джоанна заметила:
– В любви люди всегда другие.
Линнет нетерпеливо мотнула головой и переменила тему:
– Мне надо к мистеру Пирсу – насчет проекта.
– Насчет проекта?
– Насчет развалюх. Я хочу их снести, а людей переселить.
– Какая ты у нас тонкая и сознательная, душка.
– Эти дома все равно надо убирать. Они испортят вид на мой бассейн.
– А их обитатели согласятся выехать?
– Да многие за милую душу! А некоторые – такие зануды. Не могут уразуметь, как сказочно изменятся их условия жизни.
– Я знаю, ты не упустишь наставить их уму-разуму.
– Ради их же пользы, дорогая Джоанна.
– Конечно, дорогая, я все понимаю.
Линнет нахмурилась. Джоанна рассмеялась:
– Не отпирайся, ведь ты – тиран. Если угодно, тиран-благодетель.
– Я ни капельки не тиран!
– Но ты любишь настоять на своем.
– Не очень.
– Погляди мне в глаза, Линнет Риджвей, и назови хоть один раз, когда тебе не удалось поступить по-своему.
– Я тебе назову тысячу раз.
– Вот-вот: «тысяча раз» – и ни одного конкретного примера. Ты не придумаешь его, сколько ни старайся. Триумфальный проезд Линнет Риджвей в золотом авто.
– Ты считаешь, я эгоистка? – резко бросила Линнет.
– Нет, ты победительница – только и всего. Благодаря союзу денег и обаяния. Все повергается перед тобой. Чего не купят деньги – доставит улыбка. Вот это и означает: Линнет Риджвей, Девушка, у Которой Все Есть.
– Не смеши меня, Джоанна.
– Разве не правда, что у тебя все есть?
– Пожалуй, правда... Дикость какая-то!
– Еще бы не дикость! Ты, наверное, иногда сатанеешь от скуки и blasé[68]. А пока – верши свой триумфальный проезд в золотом авто.
– Не городи чушь, Джоанна. – Обернувшись к вошедшему лорду Виндлшему, Линнет сказала: – Джоанна говорит обо мне страшные гадости.
– Из вредности, дорогая, исключительно из вредности, – рассеянно отозвалась та, поднимаясь с кресла.
Она ушла, не придумав повода. В глазах Виндлшема она отметила огонек.
Минуту-другую тот молчал.