Линнет нетерпеливо передернула плечами. Скорее всего, это Джеки со своим молодым человеком. Надо выйти и встретить их.
Она стояла на пороге, когда Жаклин и Саймон Дойл выходили из машины.
– Линнет! – Джеки подбежала к ней. – Это Саймон. Саймон, это Линнет. Самый замечательный человек на свете.
Линнет увидела высокого, широкоплечего молодого человека с темно-синими глазами, кудрявой каштановой головой, с прямоугольным подбородком и обезоруживающе мальчишеской улыбкой.
Она протянула ему руку. Его пожатие было крепким и теплым.
Джеки сказала, что она замечательная, и он истово поверил в это.
Все ее тело охватила сладкая истома.
– Правда, здесь прелестно? – сказала она. – Входите, Саймон, я хочу достойно принять своего нового управляющего.
Ведя их за собой в дом, она думала: «Мне ужасно, ужасно хорошо. Мне нравится молодой человек Джеки... Страшно нравится».
И еще уколола мысль: «Повезло Джеки...»
VIIIТим Аллертон откинулся в плетеном кресле и, взглянув в сторону моря, зевнул.
Седовласая пятидесятилетняя миссис Аллертон была красивой женщиной. Всякий раз, когда она смотрела на сына, ее рот суровел, что имел целью скрыть горячую привязанность к нему. Даже совершенно посторонние люди редко попадались на эту уловку, а уж сам Тим отлично знал ей цену.
Сейчас он сказал:
– Мам, тебе правда нравится Майорка?
– М-м, – задумалась миссис Аллертон. – Тут дешево.
– И холодно, – сказал Тим, зябко передернув плечами.
Это был высокий, худощавый молодой человек, темноволосый, с узкой грудью. У него очень приятная линия рта, грустные глаза и безвольный подбородок. Тонкие изящные руки.
Он никогда-то не был крепкого сложения, а несколько лет назад вдруг подкралась чахотка. Молва утверждала, что «он пишет», однако друзья знали, что интерес к его литературным делам не поощряется.
– Ты о чем думаешь, Тим?
Миссис Аллертон была начеку. Ее карие глаза глядели на него подозрительно.
Тим Аллертон ухмыльнулся:
– Я думаю о Египте.
– О Египте?
В ее голосе прозвучало недоверие.
– Там по-настоящему тепло, дорогая. Сонные золотые пески. Нил. Мне всегда хотелось подняться по Нилу. А тебе?
– Еще как хотелось. – Голос ее стал сухим. – Но Египет – это дорого, мой милый. Он не для тех, кто считает каждый пенни.
Тим рассмеялся. Он встал с кресла, потянулся. Он как-то сразу поживел, ободрился. И голос у него окреп.
– Расходы я беру на себя.