Она выходит за своего управляющего.
– Каков сюрприз! Он совершенный монстр?
– Отнюдь нет. Он из девонширских Дойлов. Бедняк, разумеется, притом он был обручен с лучшей подругой Линнет. Крепко, крепко.
– Полное неприличие, – вспыхнув, сказала миссис Аллертон.
Тим послал в ее сторону любящий взгляд.
– Понимаю тебя, дорогая. Ты не одобряешь похищения чужих мужей и вообще мошенничества.
– Мы в молодости имели принципы, – сказала миссис Аллертон. – И слава богу! А нынешняя молодежь полагает, что может творить все что заблагорассудится.
Тим улыбнулся:
– Она не только полагает: она творит все это. Vide[70] Линнет Риджвей.
– Так это ужас какой-то!
Тим подмигнул ей:
– Выше голову, пережиток прошлого! Может, я твой союзник. Во всяком случае, я пока что не умыкал чужих жен или невест.
– И впредь, уверена, не сделаешь этого, – сказала миссис Аллертон. – Я воспитывала тебя приличным человеком, – добавила она с чувством.
– Так что заслуга в этом твоя, и я тут ни при чем.
Ехидно улыбнувшись, он сложил письмо и вернул его в карман.
Однако она прогнала эту недостойную мысль и привычно решила явить широту души.
– Не скучает Джоанна? – спросила она.
– Когда как. Пишет, что хочет открыть магазин в Мейфере.
– Она всегда жалуется на жизнь, – с легкой неприязнью сказала миссис Аллертон, – а между тем ходит по гостям и гардероб должен ей стоить целое состояние. Она прекрасно одевается.
– Так она скорее всего не платит за это, – сказал Тим. – Нет-нет, мам, я имею в виду совсем не то, что тебе подсказывает твое эдвардианское мировоззрение. Просто она не оплачивает счета – только и всего.
Миссис Аллертон вздохнула:
– Не представляю, как людям удается это делать.
– Это в некотором роде особый талант, – сказал Тим. – Если иметь достаточно экстравагантные вкусы при полном непонимании, чего стоят деньги, – тебе откроют какой угодно кредит.
– Пусть, но в конечном счете тебя отправят в суд – за неплатежеспособность, как сэра Джорджа Вода, беднягу.
– У тебя какая-то слабость к этому конскому барышнику – уж не оттого ли, что в одна тысяча восемьсот семьдесят девятом году, увидев тебя на балу, он назвал тебя розанчиком?
– В тысяча восемьсот семьдесят девятом я еще не родилась! – с чувством возразила миссис Аллертон. – У сэра Джорджа обворожительные манеры, и не смей звать его барышником.
– Я слышал занятные истории про него от знающих людей.