– На медовый месяц Линнет едет в Египет. Думает пробыть там месяц, если не больше.
– Хм... Египет?..
Рокфорд задумался. Потом поднял глаза на собеседника.
– Так у тебя Египет на уме? – сказал он.
– Вот-вот: случайная встреча. Где-нибудь в пути. Молодожены... витают в эмпиреях[72]. Дело может выгореть.
Рокфорд усомнился:
– Она смекалистая, Линнет, хотя...
– Я думаю, – мягко продолжал Пеннингтон, – можно будет справиться – так или иначе.
Они снова обменялись взглядами. Рокфорд кивнул:
– Быть посему, старина.
Пеннингтон взглянул на часы:
– Тогда кому-то из нас надо пошевеливаться.
– Тебе, – откликнулся Рокфорд. – Ты же ее любимчик. «Дядя Эндрю». Чего лучше?
Пеннингтон посуровел лицом.
– Надеюсь, – сказал он, – что-нибудь получится.
– Должно получиться, – сказал компаньон. – Положение критическое...
XIВопросительно глядевшему долговязому юноше, открывшему дверь, Вильям Кармайкл сказал:
– Будьте любезны, пришлите ко мне мистера Джима.
Так же вопросительно взглянул на дядю и вошедший потом в комнату Джим Фанторп.
– Явился.
– Звали?
– Взгляни-ка.
Молодой человек сел и взял протянутые ему бумаги. Старший не отрываясь глядел на него.
– Что скажешь?
Ответ последовал незамедлительно:
– Подозрительная история, сэр.
И опять старший компаньон фирмы «Кармайкл, Грант & Кармайкл» характерным образом крякнул.
А Джим Фанторп перечел письмо, пришедшее авиапочтой из Египта.
«...Большой грех – писать в такой день деловые письма. Мы жили неделю в «Мена-хаусе», ездили в Эль-Файюм.
Молодой человек перевернул страницу, но тут мистер Кармайкл забрал письмо.
– Достаточно, – сказал он. – Остальное не суть важно. Что ты думаешь обо всем этом?
Племянник минуту подумал и сказал:
– Не совпадение это, я думаю...
Собеседник согласно кивнул.