Пуаро и Розали неспешно тронулись в обратный путь к отелю, отмахиваясь от новых предложений проехаться на осликах.
– Несправедливо, значит, мадемуазель? – мягко спросил Пуаро.
Девушка зло покраснела:
– Не понимаю, что вы имеете в виду.
– Я просто повторяю слова, какие вы только что прошептали. Не отпирайтесь.
Розали Оттерборн пожала плечами:
– Действительно многовато для одного человека: деньги, внешность, фигура и...
Она умолкла, и Пуаро договорил за нее:
– И еще любовь, да? Но откуда вы знаете – вдруг он женился на ее деньгах?
– Разве вы не видели, как он смотрел на нее?
– Я видел, мадемуазель.
"– Что же именно?
Пуаро медленно выговорил:
– Я видел темные круги под ее глазами. Я видел, как побелели костяшки пальцев на ручке зонтика...
Розали заглянула ему в глаза:
– Что вы хотите сказать?
– Я хочу сказать, что не все то золото, что блестит. Я хочу сказать, что, хотя эта дама богата, красива и любима, не все там благополучно.
– Неужели?
– Я знаю, – сказал Пуаро хмурясь, – что где-то я уже слышал этот голос – голос мосье Дойла, и мне очень хочется вспомнить – где.
Но Розали уже не слушала. Она замерла на месте. Концом зонтика она чертила узоры на рыхлом песке. Потом ее прорвало:
– Я – гадина. Гнусная, отвратительная гадина. Я готова содрать с нее платье и топтать ее прекрасное, надменное, самоуверенное лицо. Я просто ревнивая кошка и ничего не могу поделать с собой.
Эркюль Пуаро был отчасти озадачен этой истерической вспышкой. Он взял ее под руку, дружески тряхнул:
– Tenez[74] – выговоритесь, и вам станет легче.
– Ненавижу ее! Впервые так ненавижу человека с первого взгляда.
– Превосходно!
Она подозрительно взглянула на него. У нее дрогнули губы, и она рассмеялась.
– Bien[75],– сказал Пуаро, также рассмеявшись.
И они мирно направились дальше к отелю.
– Мне надо найти маму, – сказала Розали, когда они вошли в прохладный, сумрачный холл.
Пройдя холл, Пуаро вышел на террасу с видом на Нил. Несмотря на раннее время, столики были накрыты к чаю. Поглядев на реку, он спустился побродить по парку.
Там играли в теннис под палящим солнцем. Он задержался посмотреть, потом сошел крутой тропкой вниз. На скамейке лицом к Нилу сидела та самая девушка, что он видел в ресторане «У тетушки». Он сразу узнал ее.