Несколько минут спустя они все сидели одной компанией: в углу Линнет, по обе стороны от нее соловьями разливались Тим и Пеннингтон. Миссис Аллертон разговаривала с Саймоном Дойлом.
Открылась дверь. Прелестная фигурка в углу напряглась. И тут же расслабилась, когда вошел и пересек веранду невысокого роста мужчина.
Миссис Аллертон сказала:
– Вы тут не единственная знаменитость, дорогая. Этот смешной человечек – Эркюль Пуаро.
Она сказала это между прочим, как светская дама, желая заполнить неловкую паузу, однако сообщение живо заинтересовало Линнет.
– Эркюль Пуаро? Ну как же, я слышала о нем.
Она погрузилась в задумчивость, и сидевшие по обе стороны мужчины сразу увяли.
Пуаро был уже у края веранды, когда вдруг затребовали его внимания.
– Присядьте, мосье Пуаро. Какой прекрасный вечер.
Он послушно сел.
– Mais oui, Madame[76], действительно красиво."
"Он любезно улыбнулся миссис Оттерборн. Зрелище было впечатляюще: черная шелковая хламида[77] и дурацкий тюрбан на голове. Миссис Оттерборн брюзгливо продолжала:
– Сколько знаменитостей подобралось! По нам скучает газетная хроника.
Она хохотнула с деланной скромностью.
Пуаро даже не увидел, а почувствовал, как передернулась сидевшая напротив сумрачная девица, еще больше покрасневшая.
– У вас сейчас есть в работе роман, мадам? – поинтересовался он.
Тот же стеснительный хохоток:
– Я дьявольски ленива. А пора, пора приниматься. Мои читатели проявляют страшное нетерпение, не говоря уже о бедняге издателе.
Снова Пуаро почувствовал, как в тени шевельнулась девушка.
– Не стану скрывать от вас, мосье Пуаро, что здесь я отчасти ради местного колорита. «Снежный лик пустыни» – так называется моя новая книга. Это сразу захватывает, будоражит мысль. Выпавший в пустыне снег тает под жарким дыханием страсти.
Что-то пробормотав, Розали поднялась и ушла в темный парк.
– Нужно быть сильным, – продолжала миссис Оттерборн, мотая тюрбаном. – На силе держатся все мои книги, важнее ее ничего нет.
– Увы, нет, мадам. Изволите знать, я не много читаю романов. Моя работа...
Миссис Оттерборн твердо объявила:
– Я должна дать вам экземпляр «Под фиговым деревом». Полагаю, вы воздадите ей должное. Это откровенная, правдивая книга.
– Вы чрезвычайно любезны, мадам.