Эркюль Пуаро

Похороните своего мертвеца!

Она испуганно воззрилась на него:

– Что вы имеете в виду?

– Откажитесь от прошлого! Повернитесь к будущему! Что сделано – то сделано. Отчаиваться бесполезно.

– То-то драгоценная Линнет будет довольна.

Пуаро чуть повел рукой:

– Я не думаю о ней в эту минуту. Я думаю о вас. Да, вы страдали, но ведь то, что вы делаете сейчас, только продлит ваше страдание.

Она затрясла головой:

– Вы ошибаетесь. Иногда я испытываю почти наслаждение.

– Это как раз ужасно, мадемуазель.

Она быстро глянула на него.

– Вы неглупый человек, – сказала она. – И наверное, – добавила она, – вы желаете мне добра.

– Возвращайтесь к себе домой, мадемуазель. Вы молоды, вы умница, впереди вся жизнь.

Жаклин медленно покачала головой:

– Вы не понимаете – и не поймете. Вся моя жизнь – в Саймоне.

– Любовь не самое главное в жизни, мадемуазель, – мягко сказал Пуаро. – Мы думаем так только по молодости лет.

И опять она покачала головой:

– Вы не понимаете. – Она быстро глянула на него. – Вы все знаете? Из разговора с Линнет? Да, и в ресторане вы тогда были.

.. Мы с Саймоном любили друг друга.

– Я знаю, что вы любили его.

Тон, каким он это сказал, живо задел ее. Она с нажимом повторила:

– Мы любили друг друга. И еще я любила Линнет... Я верила ей. Она была моим лучшим другом. Она всегда могла купить себе все, что пожелает. Ни в чем себе не отказывала. Когда она увидела Саймона, ей захотелось и его прибрать к рукам – и она отняла его у меня.

– И он позволил, чтобы его купили?

Она так же медленно покачала головой:

– Нет, не совсем так.

Если бы так, меня бы тут не было... Вы считаете Саймона нестоящим человеком. Да, он бы плевка не стоил, если бы женился на Линнет из-за денег. А он не на деньгах ее женился. Все гораздо сложнее. Есть такая штука, мосье Пуаро, как наваждение. Деньги ему только способствуют. Какой антураж имела Линнет: до кончиков ногтей принцесса. Не жизнь, а прямо театр. Мир был у ее ног, за нее сватался, на зависть многим, один из богатейших пэров Англии. А она снизошла до никому не известного Саймона Дойла. Странно ли, что он совсем потерял голову? – Она вскинула руку. – Смотрите: луна. Как ясно вы ее видите, правда? Какая она взаправдашняя. Но засверкай сейчас солнце – и вы не увидите ее совсем. Вот так оно и получилось. Я была луной... Вышло солнце, и Саймон перестал меня видеть. Он был ослеплен. Он видел только солнце – Линнет...

Помолчав, она продолжала:

– Что же это, как не наваждение? Она завладела всеми его мыслями.