Смею также предположить, что в какую-то минуту вы заколебались, вы поняли, что стоите перед выбором: удержаться либо сделать дальнейшие шаги. Смею думать, что инициатива исходила от вас – не от мосье Дойла. Вы красивы, мадам, богаты; вы умны, проницательны, наконец, в вас есть обаяние. Вы могли пустить в ход ваше обаяние, а могли умерить его. Жизнь одарила вас решительно всем, мадам. А жизнь вашей подруги сошлась на одном-единственном человеке. Вы это знали, но, поколебавшись, не отдернули руки. Как тот библейский богач, вы отобрали у бедняка его единственную овечку.
Повисло молчание. С усилием сдерживая себя, Линнет холодно сказала:
– Все это не имеет никакого отношения к делу.
– Нет, имеет. Я объясняю вам, почему неожиданные появления мадемуазель де Бельфор так угнетают вас. Пусть она ведет себя не по-женски, недостойно, однако в душе вы убеждены, что она в своем праве.
– Неправда!
Пуаро пожал плечами:
– Вы не хотите признаться себе в этом.
– Чего ради?
– Вы жили счастливо, мадам, – мягко сказал Пуаро, – и наверняка были великодушны и добры к другим.
– Я старалась, как могла, – сказала Линнет. С ее лица сошло нетерпеливо-раздраженное выражение, и голос прозвучал только что не жалобно.
– Вот поэтому сознание, что вы кому-то причинили боль, так огорчает вас – и поэтому же вы не хотите признать этот факт. Простите, если докучаю, но психология – ей принадлежит решающее слово в вашем случае.
– Даже допустив, что сказанное вами правда, – медленно выговорила Линнет, – а я никоим образом так не считаю, – сейчас-то что можно сделать? Прошлое не переменишь, надо считаться с реальным положением дел.
Пуаро кивнул:
– У вас ясная голова. Да, прошлое нельзя отменить. Нужно принять реальное положение дел. И хочешь не хочешь, мадам, принять также последствия своих деяний.
– Иначе говоря, – недоверчиво спросила Линнет, – я ничего не могу сделать – ничего?!
– Мужайтесь, мадам, но я именно так это себе представляю.
– А не могли бы вы, – протянула Линнет, – переговорить с Джеки.
– Отчего же, можно. Если вы пожелаете, я сделаю это. Но не обольщайтесь. Мадемуазель де Бельфор, я полагаю, до такой степени одержима своей идеей, что ее уже ничем не сбить.
– Но как-то мы можем из этого выпутаться?
– Вы можете, разумеется, вернуться в Англию и обитать в собственном доме.
– Даже в этом случае Жаклин способна поселиться в деревне, и я встречу ее всякий раз, когда выйду за порог.
– Совершенно верно.