Эркюль Пуаро

Что тут, на этом чертовом пароходе, у каждой девицы пугач с перламутровой ручкой? Как она реагировала, когда вы нашли его? – обратился он к горничной.

– Не думаю, что она заметила. Я стояла к ней спиной, когда осматривала сумочку.

– Все равно, она должна была понять, что вы его нашли. Ладно, у меня голова идет кругом от всего этого. Что слышно о горничной миссис Дойл?

– Мы искали ее по всему пароходу, сэр, и нигде не нашли.

– Что такое? – спросил Саймон.

– Речь идет о горничной миссис Дойл – Луизе Бурже. Она пропала.

– Пропала?

– Может, она и украла жемчуг? – раздумчиво сказал Рейс. – Она единственная имела реальную возможность подготовить дубликат.

– Может, она узнала, что будет обыск, и выбросилась за борт? – предположил Саймон.

– Чушь, – раздраженно ответил Рейс. – Как броситься в воду среди бела дня, да еще с такого суденышка – и никому не попасться на глаза? Она безусловно где-то на судне. – Он снова повернулся к горничной. – Когда ее видели в последний раз?

– Примерно за полчаса до ланча, сэр.

– В общем, надо осмотреть ее каюту, – сказал Рейс. – Вдруг что и выяснится.

Он отправился на нижнюю палубу. Пуаро шел следом. Они отперли дверь и вошли в каюту. Призванная содержать хозяйские вещи в порядке, в собственном хозяйстве Луиза Бурже праздновала лентяя. На комоде лежали какие-то тряпки, чемодан прикусил платье и не закрывался, со стульев понуро свисало нижнее белье.

Пока Пуаро проворно и ловко разбирался в ящиках комода, Рейс осмотрел содержимое чемодана.

Из-под койки выставились туфли.

Одна, из черной замши, торчала, казалось, без всякой поддержки. Это было так странно, что Рейс заинтересовался. Закрыв чемодан, он склонился над обувью – и тут же выкрикнул что-то.

Пуаро резко обернулся:

– Qu'est-ce qu'il y a?[124]

Рейс сумрачно буркнул:

– Никуда она не пропала. Вот она – под кроватью.

ГЛАВА 23

Тело женщины, при жизни звавшейся Луизой Бурже, лежало на полу каюты. Мужчины склонились над ним.

Рейс выпрямился первым.

– Думаю, она час как мертва.

Надо звать Бесснера. Ударили ножом прямо в сердце. Смерть, скорее всего, наступила мгновенно. Скверно она выглядит, правда?

– Скверно.

Передернувшись, Пуаро покачал головой. На смуглой, по-кошачьи ощерившейся физиономии застыли изумление и ярость. Склонившись над телом, Пуаро поднял ее правую руку: что-то было зажато в пальцах. Он высвободил и передал Рейсу крошечный клочок радужной бумаги.

– Догадываетесь, что это такое?

– Банкнота, – сказал Рейс.