Эркюль Пуаро

– Это заслуживает всяческих похвал, но к чему этот маленький обман с письмом, которое вы будто бы не получали?

– А что было делать? – Пеннингтон развел руками. – Как свалиться молодоженам на голову – и не открыть своих карт? Я подумал, что лучше будет разыграть случайную встречу. Потом я ничего не знал про ее мужа. Он вполне мог участвовать в этом мошенничестве.

– Ваши действия, таким образом, были продиктованы самыми бескорыстными побуждениями, – сухо сказал полковник Рейс.

– Правильно, полковник.

Помолчали. Рейс бросил взгляд на Пуаро.

Тот подался вперед.

– Мосье Пеннингтон, – сказал он, – мы не верим ни единому вашему слову.

– И черт с вами. Чему вы, интересно, поверите?

– Мы поверим тому, что замужество Линнет поставило вас в затруднительное финансовое положение; что вы самым срочным образом стали искать способ выбраться из своих неприятностей – выиграть время, другими словами; что с этой целью вы старались заполучить от мадам Дойл подпись на неких документах – и потерпели неудачу; что, прогуливаясь по вершине утеса в Абу-Симбеле, вы раскачали и столкнули вниз валун, который чудом не прихлопнул кого надо.

– Вы сошли с ума.

– Мы поверим тому, что на обратном пути сложились сходные обстоятельства – другими словами, представилась возможность устранить мадам Дойл в такой момент, что ее смерть наверняка припишут кое-кому другому. И мы уже не просто уверены – мы знаем, что из вашего револьвера была убита женщина, готовая назвать имя человека, которого она обоснованно считала убийцей и Линнет Дойл, и горничной Луизы.

– Дьявольщина! – Зычный выкрик Пеннингтона прервал поток красноречия Пуаро. – Чего вы добиваетесь? Вы совсем сошли с ума? Какие у меня могут быть мотивы? Ведь я не получу денег Линнет, они отойдут ее мужу. Почему вы к нему не вяжетесь? Он от этого выигрывает, не я.

Рейс холодно ответил:

– В тот вечер Дойл безвыходно сидел в салоне, пока ему самому не прострелили ногу. То, что после этого он не мог сделать и шагу, подтверждают доктор и сиделка – свидетели незаинтересованные и заслуживающие доверия.

Саймон Дойл не мог убить свою жену. Он не мог убить Луизу Бурже, и ясно как божий день, что он не убивал миссис Оттерборн. Вы знаете это не хуже нас."

"– Я знаю, что он не убивал Линнет. – Пеннингтон держался уже спокойнее. – Я только спрашиваю, зачем вязаться ко мне, когда я ничего не выигрываю от ее смерти.

– С этим, любезнейший, – мурлычущим голосом завел Пуаро, – можно поспорить. Линнет была проницательнейшей деловой дамой.