Она досконально знала свое хозяйство и быстро находила любой непорядок. Получив доступ к своей собственности, для чего ей всего-навсего надо было вернуться в Англию, она бы сразу заподозрила неладное. Но тут она умирает, ее состояние, как вы только что заметили, наследует ее муж – и это существенно меняет картину. Сверх того, что его жена была богатой женщиной, Саймон Дойл не имеет никакого представления о ее делах. У него простой, доверчивый характер. Легче легкого подсунуть ему запутанные отчеты, похерить реальный итог в столбцах цифр и отсрочить имущественные распоряжения, сославшись на юридические формальности и недавний кризис.
Пеннингтон пожал плечами:
– Ваши мысли – бредовые.
– Время покажет.
– Что вы сказали?
– Я сказал: время покажет. Речь идет о трех смертях. О трех убийствах! Закон потребует тщательнейшим образом вникнуть в состояние дел мадам Дойл.
Он увидел, как у его визави опали плечи, и понял, что победил.
Пуаро продолжал:
– Игра проиграна. Блефовать бесполезно.
– Вам не понять, – пробормотал Пеннингтон. – Никакой аферы тут нет. Это кризис виноват, на Уолл-стрит совсем ума решились. Но я подстраховался. В июне, даст бог, все будет о'кей.
Трясущимися пальцами он взял сигарету, но так и не раскурил ее.
– Вероятно, – в задумчивости протянул Пуаро, – камень просто ввел вас в искушение. Вы полагали, что вас никто не видит.
– Случайность! – вскричал Пеннингтон.
Те двое не отвечали.
И снова Пеннингтон взял себя в руки. Сломленный человек, он не желал складывать оружие. Поднявшись, он направился к двери.
– Вы не пришьете мне этого, джентльмены. Это была случайность. И не я стрелял в нее, слышите? Этого вы тоже мне не пришьете.
Он вышел.
ГЛАВА 27
Когда за Пеннингтоном закрылась дверь, Рейс глубоко вздохнул:
– Мы продвинулись дальше, чем я рассчитывал.
– Бывает, что возьмет, – сказал Пуаро. Его глаза, как у кошки, подернулись дымкой.
Рейс с любопытством взглянул на него:
– У вас есть план?
Пуаро кивнул. Он зажимал пальцы:
– Парк в Асуане.