Это живых ужасает, когда раскапывают захоронения, и не потому, что это оскорбляет их какие-то религиозные или моральные принципы, а просто оттого, что каждый думает: вот и я умру, а меня выбросят точно так же, оберут и… Хотя, по большому счету, все эти останки — что-то наподобие изношенного тряпья, утилизированного за ненадобностью.
— Зачищай здесь, а я соседнюю начну.
Они работали слаженно и быстро. Дело было знакомое, и добычу делить на двоих гораздо интереснее, чем на троих, например. Да и тайну соблюсти так легче, поскольку всем давно известно: что знают трое, знает и свинья.
А покойники еще и тем хороши, что не болтают лишку.
— Тут гроб словно железный. Иди, помоги мне.
— Без малого сто тридцать лет могиле, какой там железный!
— Поговори мне еще… вот, гляди.
Гроб оказался крепким, окованным тонкими металлическими пластинами, словно его обитатель готовился переждать в нем атомную войну.
— Давай целиком вытаскивать, разбить не получится, места мало, и шуму будет…
— И то.
Веревки натянулись, и гроб, натужно крякнув, вырвался из земли. Они тащили что было сил, но перевес был явно не на их стороне.
— Сами не управимся, надо кого-то позвать.
— А кого?
— А кого найдем. Эти-то небось от жары где-нибудь на воздухе дрыхнут, тащи сюда двоих. Муху тащи, там сил много, а мозга мало, а полоумному кто поверит?
Точно, надо позвать Муху — одного из местных бомжей, их тут десяток постоянно трется, прихлебателей. Но и польза от них тоже есть: если надо что-то сделать тяжелое или неприятное или просто лень, надо только поставить этому отребью внятную задачу, и они сделают.
— Тянем.
Муха и его приятель Буца взялись за одну веревку, а они с напарником — за другую.
— Идет, поднажмем.
Они выволокли гроб из ямы и сели на землю.
— Все, ступайте.
Буца толкнул Муху, тот нехотя поднялся и поплелся вслед за приятелем.
— Вот народ, оба в стельку пьяные.
— А зачем они нам тут трезвые? Утром и не вспомнят ничего, а если и вспомнят — подумают, что приснилось.
— Это если вообще будут думать, что не факт. Муха — дурачок совсем, и Буца ума невеликого. Это тебе не Палыч, тот рубит фишку на лету.