Кинжал Лэйлы блеснул сталью, недвусмысленно намекнув гениальному Фруас Суару, что не стоит тянуть клешни туда, куда не просят.
Дед намёк понял и быстро отдёрнул руки. Сразу видно — человек опытный.
— Где? — уже тише произнёс он, пристроившись в «кильватере» нашей телеги.
— Кто? — ласково спросил я.
Первое правило, которое стоит неукоснительно исполнять, общаясь с безумцами — это «не груби». Именно поэтому психиатры в стационаре такие спокойный и вежливые.
— Они... — ответил старик.
— Кто «они»?
— Пузырьки.
— Не знаю, — честно ответил я.
— Что там? — Марк оглянулся. В его глазах читалось неподдельное удивление — наш диалог со стариком явно поразил разведчика своей невероятной осмысленностью.
— Дед про какие-то пузырьки спрашивают. Не знаешь, о чём он?
— Понятия не имею, — пробурчал Марк."
"Мы продолжали неспешно катить вперёд к небольшому «блокпосту», у которого стояли два человека, закованные в железо с ног до головы. Похоже, нас ждал досмотр, и Марк, судя по недовольству в голосе, был не очень-то рад этому обстоятельству.
— Избавься от старика, он может помешать, — сказал разведчик, а потом пробормотал что-то непонятное: — Насмотрятся на гвардейцев баронских, мать их...
Не знаю, к чему относилась его последняя фраза, но времени на расспросы уже не было: по камням мостовой загромыхала сталь — люди в латах пошли к нам навстречу. Они вбивали ноги в землю с такой силой, словно сваи заколачивали, и этот шум явно нервировал безумца.
— Где пузырьки? — с раздражением произнёс он.
— Дедуля, я твои пузырьки не брал и вообще не понимаю, о чём ты говоришь.
— Отдай пузырьки! Верни пузырьки!
Грохот шагов нарастал, и старик повёл себя куда настойчивее. Он снова потянул ко мне пальцы, вытаращив для большей убедительности глаза.
— Избавься от него! — прошипел Марк. — Пока эти не подошли...
Разведчик был не на шутку напуган, а значит, старику здесь действительно не место. Но что с ним делать? Не бить же, в конце концов.
Убедить безумца в том, что у меня нет никаких пузырьков, вряд ли получится, ведь сумасшедшие глухи к голосу разума.
— Хорошо, дед, отдам, — с поддельной искренностью произнёс я.
— Давай!
— Я их спрятал.
— Где?
— Вон там, — я указал на дом у края площади. — За углом. Серый камень, покрытый плесенью. Четвёртый снизу, десятый справа. Пузырьки за ним.
— Поклянись! — старик недоверчиво прищурился.
— Зуб даю! — полузабытая детская «клятва» вырвалась откуда-то из глубин памяти.