Я ослеп, но, как только отключилось зрение, мозг перестроился на получение информации от остальных органов чувств. Осязание и слух стали моими главными союзниками.
Я уже испытывал нечто похожее... Нет, тогда было гораздо хуже. Искусственная слепота, после двух почти безболезненных уколов: один между бровей, другой — в правый висок... Не хочу вспоминать об этом.
Я тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. Пусть прошлое остаётся в прошлом.
— Готов? — спросил Красный, подводя меня к черте.
— Да, — ответил я и сбросил обувь.
— Ой-ёй! Давай!
Я ступнями ощутил тяжёлые шаги легионера, который спешил к щиту, и услышал, как он прикасается к деревянной кромке. Сейчас.
Три спицы зажаты между пальцами правой руки, ещё две — между пальцами левой. Не очень удобно — рукояти, хоть и совсем тонкие, но всё равно неприятно сдавливают кожу и кости. Зато теперь я похож на Росомаху из фантастических фильмов... Разве что роскошных бакенбард не хватает.
Пронзительный скрип словно выстрел пистолета.
Я бросаю — или, скорее, толкаю — спицы вперёд, одновременно разжимая пальцы обеих рук. Пять снарядов устремляются к цели и со стуком впиваются в тонкое дерево...
Мне даже не нужно было снимать шарф, чтобы понять, что я победил. И дело вовсе не в излишней самоуверенности — просто Красный разрушил всю интригу. Щит ещё слегка вибрировал от моих попаданий, когда пузатый ветеран задумчиво произнёс:
— Ой-ёй, Спица... Тренировочные мечи завтра потащишь сам!
Глава 25"
"На следующий день я встал с первыми лучами солнца, взял еды и пошёл во дворик с колодцем.
Во дворе, под деревом, меня уже встречали Красный, Спица и Пуллон — так звали того легионера, которого поставили крутить щит в ходе нашего со Спицей состязания.
— Это солдатское оружие, — сообщил Красный, вытянув меч из ножен. Широкий клинок был отполирован до зеркального блеска. — Благородные его даже в руки не возьмут — побрезгуют.
Всё правильно. Любое занятие в армии начинается со знакомства с матчастью. Чтобы боец стал настоящим Рэмбо, ему сперва нужно объяснить, чем ствол отличается от приклада.
— Почему? — с интересом спросил я.