— А что насчёт охоты? — спросил я у Хольда, отламывая от запечённой рыбины очередной кусок.
— В баронских лесах охота запрещена.
— И какие из здешних лесов принадлежат барону?
— Все, — коротко ответил старик. — Кроме Гиблого, само собой.
Тори сонно жевала кусочек рыбы, а Эльза внимательно слушала наш разговор."
"— В Гиблом лесу много дичи, — вдруг сказал она. — Когда я ещё была маленькая, мы шли сюда через Гиблый лес и там были порксы, помнишь Тори? Они так страшно визжали...
— Конечно, помню, — сообщила Тори и отхлебнула молока.
— Опасные твари, — ответил Хольд, выразительно посмотрев на меня. — Никто из местных не рискует связываться с ними.
Что же, пусть местные не рискуют, а вот я могу попробовать. Меня не назвать профессиональным охотником, но кое-что всё-таки знаю и умею. И дело не только в том, чтобы разнообразить собственный рацион (рыба меня вполне устраивала), главное — на мясо наверняка будет хороший спрос в деревне. А спрос — это деньги.
Я быстро доел свою порцию, узнал у старика, не нужна ли ему какая-то помощь, и после отрицательного ответа вышел на улицу. Пора претворять свои планы в жизнь, и начнём, пожалуй, с пробежки и разведки.
Немного размявшись, я надел кожаные сандалии, подаренные мне Хольдом, и побежал по едва заметной тропинке, которая привела сперва к мостику через реку, а затем к деревне. Туда я заходить не стал, только осмотрел местность с пригорка.
Оказалось, что «Наречье» очень большая деревня — в сотню дворов, не меньше. Рядом общинные поля, на которых трудились крестьяне, а чуть дальше — укреплённый лагерь с земляной насыпью, деревянным частоколом и аккуратными серыми палатками. Про такое Хольд мне ничего не рассказывал...
Я ещё несколько минут наблюдал за лагерем, по которому пару десятков человек таскали какие-то мешки и брёвна. Вооружённых людей видно не было, поэтому я не стал больше тратить время и побежал на восток, в сторону Гиблого леса.
Как я понял, до моей цели примерно десять километров, что вполне достаточная дистанция для первой тренировки.
Я бежал, то наращивая темп, то сбавляя его, когда чувствовал, что начинаю выдыхаться. В прошлой жизни такое расстояние не стало бы для меня хоть каким-то испытанием и в пятьдесят пять, а вот Феликс Обрин в шестнадцать лет справился с трудом.