Оставив обуглившиеся головешки, бывшие когда-то, столетия назад, некромантом позади, жрица Смерти двинулась на того, чей взгляд до сих пор ей иногда снился. И если порой она ещё задумывалась, не почувствует ли снова ту глупую влюблённость, если встретит героя своих детских грёз вновь, то сейчас единственное, что чувствовала, это бурлящее внутри бешенство.
— Скажите, ваше сиятельство, а знаете ли вы, как восстают личи? — шипящим тоном спросила у делающего осторожный шаг назад мужчины.
— О темнейшая, вы меня экзаменировать собираетесь? — округлил он глаза.
— Ответьте… пожалуйста!!!
— Некромант, желающий такого мерзкого поссмертия, умирая, привязывает душу к чему-то. Это и позволяет ему, так сказать, воскреснуть. Тело накапливает силу, пока душа не сможет в него вернуться. Вы довольны, прекрасная жрица? — на губах этого паяца заиграла обольстительная улыбка.
— Довольна ли я? Вы серьёзно меня спрашиваете? После того, как не только вмешались в мой ритуал, но и отпустили на волю мерзкую тварь, которая снова будет убивать, пока не найдёт себе подходящий сосуд? Я уж молчу, о её дальнейших деяниях.
И вот тут его проняло.
— То-есть как? Никого я на волю не отпускал. Вон же лич лежит. От моего пламени ему было не выжить. — князь всё пятился от неё, каким-то образом умудряясь не спотыкаться, даже не смотря назад. Всё его внимание было сосредоточено на девушке.
— Эта груда костей и тухлого мяса, всего лишь несостоявшийся сосуд. Настоящий лич — это душа тёмного мага. И эта душа сейчас во все крылья улепётывает от меня куда-то на север.
Фэй чувствовала, пульсирующую вместе с яростью, тьму и, как никогда, была близка к тому, чтобы сорваться. Оставить всё как есть, она не имела права. А значит, вместо того чтобы искать сестру, попавшую в непонятно какую передрягу этой ночью, ей придётся пуститься наперегонки с зомбированной вороной, дабы избежать новых смертей и воскрешения дохлого чокнутого некроманта. И всему виной этот невыносимый красавчик, которому приспичило её спасать.
— Если хотите, можете нападать.
— Если я сорвусь и нападу, мне не полегчает, потому что меня казнят за убийство князя.
— Девочка, ты конечно невероятно сильна. — внезапно доверительно перешёл он на “ты” — Но убить меня, тебе не по плечу.
На миг ей показалось, что это бахвальство станет последней каплей, обрушившей плотину её самоконтроля. Но вместо этого, наоборот вернуло ей здравый смысл.