— Ты правильно поступил, что прискакал в Викенну, узнав плохие новости, — похвалила его эльфа. — Мы не забудем тебя, когда наступит эра свободы. Ждать не так уж долго… Но теперь придется отступить.
— Я хочу только сказать… Я не спорю, но я хочу сказать, что эти разбойники преступили все законы, что они не имеют никакого права вмешиваться в работу магистрата! — хрипло и быстро заговорил Спенсо. — Я думаю, что если отряд ваших лучников сейчас прибудет в Ульшан, то погромы немедленно прекратятся. Все можно очень быстро вернуть обратно!"
"— Ты не знаешь того, что знаю я, Спенсо.
— Обойдусь, — угрюмо ответил Ираклиаз. — Дело не в моей безопасности, а в наших завоеваниях.
— В каждой войне приходится отступать. Главное — избавься от пророчества, что висит над тобой словно меч. Тогда мы будем рады видеть тебя в Скальном Уделе. До тех пор…
— Я все понял! Спенсо, ты убедился в нашей силе?
— Я никогда и не сомневался в ней, господин высокий маг! Я предан свободе! Но когда я увидел этот шар, я испытал счастье от того, что мне оказано такое доверие, и…
— Хватит, — попросила эльфа.
Тут же она перешла на эльфийский, и ни Кей, ни Спенсо, стоявший в комнате рядом с волшебным шаром, ни слова не поняли. Ираклиаз отвечал эльфе резко, отрывисто. Кей понял, что разговор с далеким Скальным Уделом вот-вот закончится, и отошел от двери. Вскоре она распахнулась, пропуская мага и Спенсо.
Кей, стараясь ступать неслышно, добежал до галереи, спрятался за углом, сжимая нож. Сердце билось так громко, что он даже не слышал шагов идущих. Поэт никогда не был храбрецом, да и убийцей тоже. Наконец слева что-то мелькнуло, и Кей, чувствуя, что опаздывает, ударил.