По баку разнеслась грустная мелодия. Один из фруан играл на скрипке. Насколько могла заметить волшебница, фруане не принимали никакого участия в повседневной работе команды. Большая часть абордажников совсем не поднималась наверх, предпочитая скрываться в недрах корабля. Те же, кто находился на палубе, занимались чем угодно, но только не работой. Как всегда, разряженные в шелка и бархат, эти изящные ребята, манерам которых могли бы позавидовать придворные из любого приличного островного королевства, били баклуши, пили вино, играли на скрипке или декламировали стихи.
Самым же интересным в этой ситуации было то, что остальные члены команды «Хапуги» воспринимали отдых фруан как нечто само собой разумеющееся. Никто из наемников не роптал, что он, мол, работает, а эти разряженные павлины отдыхают и не то чтобы паруса поднять, даже палубу вымыть не хотят.
А между тем ломота в висках нарастала. Если так пойдет и дальше, то часа через два она рискует потерять сознание от боли.
Словно отвечая на ее мысленный призыв, появился капитан. Льнани решительными шагами направилась к нему.
— Мы опережаем время прибытия на целых два часа, — услышала Льнани слова ван Дога.
— Подождем. Нам торопиться некуда.
— Капитан, нам нужно пого… — начала Льнани, но ее перебили.
— Корабль! — раздался вопль впередсмотрящего.
«Хапуга» как раз вышел из-за скалистого мыса. Лошадиные Зубья остались позади, и перед взорами всей команды появился пузатый трехмачтовый бриг.
— … на…! — с чувством произнес Том.
— Это и есть ваш каньийский курьер, мой капитан? — очень спокойно поинтересовался Бельфлер.
Гулли ничего не сказал, а достал подзорную трубу. Достал лишь для того, чтобы потянуть время. Он и так прекрасно видел, под каким флагом этот бриг.