Сольега победил свою беду, но быть калекой мало, чтобы стать великим мастером, — нужно, чтобы весь свет сошелся на кончике твоей кисти, а Эрнани тянет в большой мир, который от него отворачивается. Он мечтает о военных подвигах, охоте, танцах, красивых девушках. Конечно, юноше не грозит одиночество, но он достаточно умен, чтобы понять, что в нем ценят брата анакса, а не его самого.
— Мой эпиарх… Эрнани, вернись с небес на землю, скоро стемнеет, а при светильниках тени ложатся совсем иначе!
— Да как бы они ни ложились, толку-то!
В больших серых глазах мелькнула бешеная искра, отчего юноша стал похож на своего братца Ринальди, не к ночи будь помянут.
К несчастью, Ринальди был хорошим братом, хорошим в том смысле, что навещал калеку чаще занятого делами государства Эридани. Другое дело, что после болтовни о поединках, охот и любовных победах юноша становился еще несчастней.
— Эрнани, если ты хочешь научиться рисовать…
— А я не хочу! — с неожиданной яростью перебил ученик. — Мне приказал Анэсти, но у меня ничего не выходит! И не выйдет, потому что я не хочу.
— Скажи об этом братьям.
— Зачем? — Ученик упрямо сжал губы. — Тогда мне пришлют монаха-утешителя, или чтеца, или геометра.
— Эрнани, мне платят не за то, чтобы я рисовал.
— Тебе платят за то, чтобы я не лез на стену от скуки, — Эрнани откинул со лба золотисто-каштановую прядь, — и у тебя это получается. С тобой мне легче, чем без тебя, и у меня есть глаза. Ты рожден художником, но тебе не нравится жить во дворце.
— Ты так думаешь?
— Да, иначе на твоих рисунках люди были бы добрее, а так… Когда я на них смотрю, я начинаю бояться Эридани.
— Твой брат и в самом деле похож на леопарда, — улыбнулся художник.
— Похож, — вздохнул эпиарх. — С Ринальди ты прав, и со старым Борраской — тоже, но остальные…"
"— Остальных исправлю. Сам не знаю, почему у меня так получается. Наверное, мне и впрямь тяжело среди знати.