Она в основном молчит и вышивает (сейчас вот украшает платок клубничиной, которую издали можно принять за сердце). В ее русых курчавых волосах и повадках нерожавшей самочки есть что-то неоспоримое, примирительное.
Ее мечта: выйти замуж. Ее тайная мечта: выйти замуж.
— Какая-то ты сегодня квёлая, Ливушка. Приболела, что ли? — Зара внимательно смотрит на Ливу, которая только что покинула кресло и теперь, облокотившись на подоконник, сосредоточенно пьет крюшон с имбирем из серебряной пиалки. — Выглядишь как-то неважно.
— У меня бессонница. Не выспалась, — отвечает Лива.
— Ах, заинька ты моя! — Зара взволнованно таращится. — Сон — это здоровье. Спать нужно обязательно! Кстати, есть одно средство…
Зара начинает рассказывать средство, а я подливаю крюшона в пиалку Велелены, которая стоит на широкой ручке ее кресла. Велелена краем глаза следит за моими действиями — а вдруг пролью?
Напрасно!
Я ничего никогда не проливаю. Могу с балкона второго этажа наполнить доверху наперсток, стоящий на боку ручного оленя, что заснул среди пионов.
Могу сделать то же самое с закрытыми глазами.
То же самое — с оленем, скачущим среди пионов.
— Ты меня не правильно поняла, дорогая Зара, — говорит Лива, волнительно кусая губу. — У меня не все время бессонница. А только сегодня — как-то жарко было, душно…
— Душно? Гм… Может, и впрямь душновато… Не заметила… Но все равно имей в виду: у меня есть на примете хороший лекарь. Такой знающий, заботливый! Недавно он вылечил моего супружника от вздутия живота.
Пока Зара рассказывает про зубки, Велелена успевает опустошить пиалку и нашить на клубничный бок черные семечки.
Лива кивает, делает вид, что внимательно слушает. Но я-то знаю, что она сейчас думает про Сьёра, который обещал после обеда «заскочить». И ждет не дождется, когда Велелена и Зара уберутся к такой-то матери, благо Сестринский День подходит к концу.
«Господи! Десять дней без этих тупых куриц! Поверить не могу в свое счастье!» — выпалит Лива, когда я закрою двери за Зарой и Велеленой.
В закрывании дверей я тоже виртуоз. Когда я закрываю их, гости, которые хотят возвратиться поскорей, уверены, что хозяева дома будут ждать их, не находя себе места, пока не дождутся.
А желающие поскорей забыть о тех, кто остался за дверями, забывают о них тотчас же, стоит только сужающейся солнечной щели между створками истончиться до золотой нити.