Всего ничего, если двигаешься по обычной местности… и серьезный отрезок пути, когда поднимаешься в гору по скользкой и узкой дороге в двух шагах от пропасти. Маг соскочил с седла, развьючил выбившегося из сил Кусаку, перекинув тюки с поклажей на Драгоценного и побрел вверх по тропе, ведя коней в поводу. Снег летел в лицо большими горячими хлопьями, обжигая подобно искрам, вырывающимся из-под молота кузнеца. Камни выворачивались из-под копыт коней с сухим тревожным треском. Ветер все усиливался, и Лэн окончательно уверился, что скоро его сдует прямо в бездну.
"Откуда у него взялись силы на последний час восхождения, Бар-Аммон так и не понял. Он шел под бесконечно сыплющимся с неба снегом равномерно и равнодушно, как оживший мертвец, не обращая внимания на отмороженные щеки, уши и пальцы. Кони брели за ним, шатаясь, будто опоенные лотосом жертвенные животные. Когда наконец они добрались до башен, Лэн повалился ничком в снег и долго не мог заставить себя подняться. Кусака и Драгоценный беспокойно топтались рядом, фыркая и тычась в него заиндевевшими мордами.
В башне оказалось только одно пригодное для ночлега помещение — центральный зал, в котором нещадно воняло какой-то полуразложившейся дрянью. У этого помещения по крайней мере имелась крыша, в то время как окружавшие башню постройки выглядели так, словно какие-то распоясавшиеся великаны от души потоптались на них своими огромными сапогами. Толстые стены, сложенные из циклопических каменных блоков, надежно защищали от свирепствовавшего снаружи леденящего ветра.
Бегло обследовав зал, Лэн понял, что отыскать здесь что-нибудь, способное гореть, вряд ли удастся. В башне не было ничего, кроме камня и кирпича; если ее и украшала когда-то деревянная мебель, то она либо сгнила, либо пошла на растопку много лет назад. Проклиная все на свете, Лэн заставил себя выйти во двор и продолжить поиски в разрушенных пристройках.