— Машинист, открыв крышку своих «никогда не отстающих», глянул на стрелки, а потом в путевой журнал. — Отстаем от расписания. Уже должны были на равнину выйти. Ну давай же, пыхти, гараже!
Справа от паровоза улетал назад серый горный склон тут и там в зеленых проплешинах травы, но скорость его улетания явно становилась все меньше и меньше. Такого просто быть не могло. Мощности некуда было деваться, но тем не менее она девалась. Машинист не знал, что и думать… Хорошо, если удастся нагнать отставание на равнине, а если нет…
Лицо помощника Петра, глядящего в левое переднее окошко на убегающие вдаль рельсы, вдруг перекосило от ужаса.
— Тормози, Палыч! — завопил он. — Тормози, ради Христа!!! Оползень впереди! Или лавина!
Палыч на мгновение сунулся к окошку, тут же метнулся к механизмам управления и крикнул:
— Держись, ребята!
Завизжали по рельсам заблокированные колеса, заревел гудок, предупреждая всю округу об опасности. Пассажиры в вагонах начали слетать с полок, ломая руки и ноги, превращаясь в воющее стадо.
Олег, бросив лопату и ухватившись за ручку боковой двери, смотрел в правое переднее окошко на неумолимо приближающийся каменный завал.
— Скокни! — крикнул ему Палыч. — Може, уцелеешь! Олег посмотрел на него выпученными глазами и замотал головой.
И тут заревел вырывающимся паром предохранительный клапан.
Олег посмотрел на манометр: вопреки всем физическим законам давление в котле прыгнуло сразу на пять атмосфер.
* * *— Семя Хамово давно мне заплатило, — сказал еще Древнейший, когда стих гром повеления.
После этих слов Нагиня, вопреки запретам, и познала свою судьбу….
А теперь судьба ее наступала. Обернувшаяся саламандрой Нагиня сдерживала пожирающий куски угля огонь сколько могла, но мочи ее уже не хватало. В иной раз она бы убралась из топки и пошла на реинкарнацию. И тело Олега рвало бы и ломало в месиве железа, камня, кипящей воды и пара.
"Но теперь такого пути перед Нагиней не было.