– Вы можете мне погадать?
Лизавета сидела за тем же столиком, где я видела ее, в первый раз войдя в эту комнату, тасовала карты и была окутана туманом из ароматов лесных трав. Она была причесана, и по всему видно, что еще не собиралась ложиться.
– У вас появились вопросы, на которые вы не можете найти ответы самостоятельно? – улыбнулась она краем рта, очевидно, припомнив, как неделю назад предлагала мне гадание, а я с бравадой отказывалась.
Наверное, тогда я выглядела смешной и самонадеянной.
– Что-то вроде того… – Я подумала, что все же зря вошла сюда, но бежать было поздно.
Да и Лизавета не горела желанием со мной разговаривать.
– Увы, гадать нужно на рассвете, – развела она руками. – Приходите утром, Лида.
– Но князю ведь вы гадали?
– Князю нужно было не столько услышать мое предсказание, сколько поговорить. Бедный мальчик, мне жаль его.
– Так, может, и мне нужно поговорить. – Уже уверенней я прошла в комнату и села напротив Лизаветы, цепко глядя в ее глаза.
– Хорошо, – сдалась та. – На что же вам погадать? На любовь? – Она скептически изогнула бровь.
– Допустим.
– А здесь и карты не нужны: интересующий вас человек вас не любит. Неужели вам это не понятно?
– Думаете, вас он любит?! – вспыхнула я так резко, что сама устыдилась.
Она же усмехнулась моему выпаду:
– Он добр ко мне и жалеет меня. А жалость – искренняя, идущая от сердца – по сути, уже и есть любовь. Запомните на будущее, Лида, хотите понравиться мужчине – дайте ему возможность пожалеть и защитить вас.
– Посмотрим! – заявила я, сама от себя того не ожидая.
Эйвазова холодно смотрела на меня своим пронизывающим взглядом. А потом опустила глаза на карты, выложенные на столе фигурой.
– Смерть… – прошептала Эйвазова, двигая по бархатной скатерти карту ко мне. – В вашем раскладе на этот раз, Лида. Слишком часто эта карта выпадает в последнее время, не находите?
– Вы мне угрожаете?
– Я вам всего лишь предсказала будущее.
Она подняла на меня глаза – ясные, сухие и строгие:
– Зачем он вам, Лида? Вы только намучаетесь с ним.