– Хват, ну чего ты ноешь? Тебя, между прочим, никто силком не тянул, – не дав командиру раскрыть рта, вклинился Ануш.
– Ясное дело, что никто не тянул. Это я, дубина, отчего-то решил, что рядом с капралом будет тепло и безопасно.
– Теперь ты так не думаешь? – внимательно глядя в глаза подчиненному, спросил Сергей.
– Теперь не думаю. Нет, в том, что будет тепло и даже жарко, я не сомневаюсь. Но сдается мне, нас круто поимели, предложив прогуляться за частокол.
– Тогда возвращайся.
– Ты это серьезно, командир?
– Конечно.
– То есть вы тут будете прохлаждаться и греть бока на солнышке, а я там стану махать кайлом и лопатой за себя и половину израненного гарнизона? Нормально устроились.
Все так. Застава сейчас бурлила, насколько это вообще было возможно при наличии сравнительно небольшого гарнизона, да еще с таким количеством раненых. Копались ловушки, мастерились дополнительные рогатины, которыми предстояло опоясать заставу широким полукругом в два ряда. Заграждения из одного ряда рогатин имелось и со стороны берега.
Оборудовали и систему сигнализации, развесив на рогатинах связки пустых консервных банок. Это предложил Сергей на случай ночной атаки, вспомнив фильмы о войне. Вряд ли пинки решатся на дневной штурм, да и ночку скорее всего подберут потемнее. Кстати, сейчас как раз новолуние. Конечно, есть собачки, но сигнализация лишней всяко разно не будет.
Грибски предположил, что перед началом атаки арачи захотят встретиться со своими диверсантами, успевшими хорошо изучить окрестности. Собственно, тут и предполагать нечего, так и должно быть. А раз так, есть возможность накрутить хвост еще одному небольшому отряду или причинить вред всему войску, если пинки сунутся сразу все вместе. Рискованно, не без того. Но если арачи обнаружат за стенами рустинский разъезд, то скорее всего решат, что гарнизон в крепости больше, чем ожидалось.
"Пароход не стал слишком долго задерживаться у пристани заставы. Быстренько зализали раны, подправили повреждения, полученные в результате обстрела, и поспешили дальше по своим делам. Муторно было наблюдать картину уходящего судна, четко осознавая, что ты вот так уйти не имеешь никакой возможности. Но выбора нет.