Загор сказал, что с нами все будет в порядке, что публика в доме приличная и обходительная, без дурных наклонностей, но ходу оттуда у нас нет. Либо мы будем работать пять лет и получать приличное вознаграждение, либо нас отправят на пару аршин под землю.
– Ну насчет денег, это он врал, – убежденно произнес Сергей, предполагая, что из девушек собирались сделать секс-рабынь.
– Да вроде девки рассказывали, что они свои деньги хранят в банке, на своих счетах.
– Ерунда. Есть множество способов забрать эти деньги и избавиться от нежелательной девки.
Чему удивляться, если подобное возможно даже на Земле, с ее инфраструктурой и средствами связи. Девиц использовали бы до тех пор, пока они приносили прибыль, а потом просто выгнали бы на улицу или избавились более радикальным способом.
– Ну, может, и так. Да только мы ведь не затем, сами в приют пришли и через океан ехали, – повторила девушка слова Ляли.
– Надругались?
– Нет. Даже не пытались. Загор смеялся и говорил, что сами еще будем умолять, мол, шлюха, она шлюха и есть, и натура падшая все одно свое возьмет. – Девушка вдруг заплакала.
Две товарки бросились ее успокаивать, шепча что-то успокаивающее в самое ухо и поглаживая сотрясающиеся от рыданий плечи.
Нельзя пенять человеку его прошлым, если он искренне пытается порвать с ним, иначе он может сорваться. И причина этого срыва будет вовсе не в том, что его гнилая натура возьмет верх, не в том, что человек неспособен измениться.
– Идите, девчата. И ничего не бойтесь, я никому не позволю вас обидеть.
– Надругались. Скажете тоже, – хмыкнув и тряхнув головой, произнес Высек, когда девушки отошли.