Однако здравый смысл восторжествовал и не дал ей сделать такую глупость.
Харат длинным змеиным языком слизывал капли пота со своей пушистой груди. Внезапно он замер. Его тревога и напряжение передались Дзианте, но не с помощью передачи мыслей, а благодаря физическому контакту. Голова его медленно повернулась, чуть ли не на сто восемьдесят градусов. Дзианта едва удержалась от крика, когда его когти напряглись и впились в тело, проткнув ткань одежды. Она села выпрямившись и держа обеими руками чашку у губ, но не поднося ее к губам.
Харат имел свою собственную защиту, которая не зависела от его пяти чувств, а определялась шестым или седьмым, или кто его знает, каким по счету, чувством, которое позволяло ему ощущать любую опасность. Сейчас его что-то насторожило и то, что он не сообщил об этом ей, говорило, что опасность была весьма серьезной.
Ее радостные чувства испарились. Она слишком много истратила сил и теперь ее мысленный поиск был ограничен, и она ничего не смогла обнаружить.
Она хотела повернуть голову и была уверена, что увидит Огана. Бежать было бесполезно: он ее остановит мгновенно с помощью одного из своих приборов, которые так хорошо ей знакомы.
Харат зашевелился. Он стал слезать с ее плеча, цепляясь за платье когтями и поддерживая равновесие двумя верхними щупальцами. Затем соскочил на стол, вытянул вперед одно щупальце, погрузил его в чашу и вытащил обратно, приблизил к клюву и стал слизывать сладкие капли.
Он не ел, он играл, так же, как она играла роль Девы Цхоль прошлым вечером. Он изображал маленькое существо, которое ни о чем не думает, кроме еды… Дзианта стала наблюдать за ним, стараясь понять его поведение.
"Вверх — вниз — медленно — дважды быстро. Дзианта затаила дыхание. Харат — Харат передавал кодированную информацию! Она прихлебнула из чашки, которую держала, а сама стучала пальцами по ее краю в том же ритме.