Завербованные были, как указывал суперкарго, людьми без надежды, людьми почти конченными, как физически, так и умственно. Поселенец сердито осмотрел каждого. Его глаза снимали с несчастных то, что на них еще оставалось, отмечая недостатки тощих тел.
— Я — Калло Козберг с Опушки. Мне нужно расчистить сорок просек до первого снега. А кого вы мне предлагаете? Если они как следует поработают час — и то слава богу! И просить за таких груз коры — просто грех!
Выражение лица суперкарго стало сердитым.
— Грех, говорите? Не хотите ли вы обвинить меня в этом перед Спикером? Если так, то я приведу доказательства: сколько кредитов заплачено завербованным, что стоило замораживание и перевозка.
Тот пожал плечами.
— Это просто манера говорить. Нет, я не собираюсь обвинять вас. Не сомневаюсь, что вы можете привести доказательства, если я это сделаю. Но человеку нужны помощники для расчистки, даже если они еле двигаются.
Нейл Ренфо понял, что вопрос относится к нему. Его голова все еще кружилась, желудок сжимался от варева, которое в него влили, и он с трудом ответил:
— Не знаю…
— Как не знаешь? Ну и пустая же башка у парня, коли он не знает даже, сколько ему лет! Много глупостей я слышал от инопланетников, но такого не приходилось!
— Он сказал правду, мастер.
Борода Козберга задвигалась, словно он жевал слова, прежде чем их выплюнуть.
— Рожденный в космосе… так… ладно, он выглядит достаточно молодым, чтобы научиться работать руками. Я его тоже возьму. Они все на полный срок?
Суперкарго ухмыльнулся.
— Для такого пробега — на Янус — разве мы можем тратиться на меньшее? У вас есть готовая кора для груза, мастер?
— Кора есть.
Космопорт был группой сборных домов вокруг выжженного бетона посадочного поля, имевших странный вид времянок без фундамента, безобразных, схожих с бесплодным оцепенением Дипила. Понукаемые непрерывным грохотом приказов, рабочие Торопились к линии повозок.