— Делай свою работу, девушка, — приказал он, — и поторапливайся, мы хотим до ночи расчистить тут все.
Как только он отошел, дети бросились собирать ягоды. Женщина некоторое время стояла, повернув голову к лесу, и Нейлу покаялось, что ее глаза смотрят не на ягоды, а на лесную страну. Затем она сделала необычную вещь: потянула пальцами стебель с гроздью белых мелких цветочков, быстро оглянулась по сторонам, понюхала цветущую ветку, а затем стала собирать ягоды в корзинку быстрыми уверенными движениями. Случайно или намеренно она шла, срывая на ходу ягоды, до тех пор пока кусты не заслонили ее от рабочих.
Добавив последнюю горсть ягод в корзинку, она поставила ее на землю и вытянулась, вглядываясь в глубину леса. Ее руки отбросили капюшон, нетерпеливым жестом она скинула маску, и подбородок ее вздернулся, как показалось Нейлу, с вызовом. У нее была бледная кожа, как у всех женщин участка, черты ее лица не имели ни намека на красоту, но она была молода, почти девочка. Нос с высокой переносицей, маленький рот с бледными губами, глаза хорошего разреза, но кустистые брови над ними казались грубым и отталкивающим обрамлением.
Нет, она даже отдаленно не была миловидной по иноземным стандартам, а тот чужак, что был в Нейле, нашел ее бледную кожу отталкивающе безобразной. Она прижала ладони к щекам — Нейл не понял этого жеста, — а затем быстро пошла вперед. Ее убогая юбка цеплялась за кусты. Скрывшись за нависающими деревьями, она опять остановилась и стояла неподвижно, подняв голову, будто чего-то ждала.
Ее рука опять нерешительно потянулась к цветущей ветке. Она взяла цветы в ладони, как в чашу, и поднесла к лицу, а затем, быстро и воровато оглянувшись через плечо, сунула цветы за ворот платья. Голова ее поднялась, глаза искали что-то в зеленовато-серебристой завесе деревьев.
— Эшла!
Девушка вздрогнула. Рука ее быстро вытащила из-за ворота цветы и отбросила их жестом отречения, a затем стала быстро прилаживать маску. Подозвав, девочку, она взглянула в ее корзинку.
— Ты хорошо поработала, Самира, — сказала она одобрительно и с теплотой в голосе, чего не было, когда она разговаривала с мастером участка.
— Скажи Эльзе и Арме, что вы теперь можете съесть горсточку и сами.
Замаскированный ребенок поднял голову и с сомнением спросил:
— Это разрешено?
— Разрешено, Самира. Я отвечаю за это."
"Когда девочка убежала, Эшла вернулась к своему сбору, продвигаясь к ветке, склоненной над ловушкой. Глаза Нейла болели; солнце пробивалось отовсюду и слепило, его.
