Не имея пути к отступлению, она медленно спустилась по трапу и встала на камни. Затем она покопалась в мешочке, развернула фигурку и стиснула ее в руках.
Дзианта закрыла глаза. Ответ пришел мгновенно с силой удара, чуть не опрокинувшего ее на землю. Было такое ощущение, что она стояла на шумной улице среди толпы людей, мимо проносились странные машины. Она чувствовала жизнь, мысли кого-то, которые она не могла понять, — все это было таким сильным, что оглушило ее.
— Дзианта! — кто-то сжал ее руку. Дзианта открыла глаза.
— Это… это здесь был город, — сказала Дзианта.
Юбан подошел к ней.
— Отлично. Но мы не можем его осматривать и обыскивать, если, конечно, не повернем время вспять. Куда нам идти, чтобы осмотреть, что осталось? Можешь ты сказать нам это? — в его вопросе звучал презрительный вызов.
В тех впечатлениях от города, которые получила Дзианта, не было никакой избирательности. Она не могла выделить ничего. Ее руки крепче сжали фигурку. Предположим, что она откроет фигурку и достанет оттуда камень, приведет ли он их туда, куда они хотят? Но она воздержалась от этого.
— Я попытаюсь… — тихо сказала она, освобождаясь от рук Язы. Рядом был плоский камень. Она подошла к нему, села, склонилась над фигуркой. Облизав губы, она заставила себя приложить ее ко лбу.
Она как будто нырнула в поток лиц, голосов. Они кричали, шептались, становились громче, затихали, они говорили на языках, которых она никогда не слышала, они смеялись, плакали, стонали, выли, кричали.
«Сингакок… Туран!» Второе имя она произнесла, используя его как якорь, который она бросила в море лиц, оглушающих голосов, в шум и гам давно исчезнувшего города.
«Туран» — она произнесла это имя, ожидая ответа.
Лица удалились, образовали две нечеткие линии, растаявшие одна в другой, их крики затихли, пропали вдали. Она увидела темную процессию.
— Что она делает? — спросил кто-то вдали. Она едва расслышала слова.
— Тихо. Она ищет… — послышался ответ.
Этот разговор не имел отношения к Турану. Она должна следовать за ним. Тени ее не становились плотнее, но они оставались, немного впереди процессии. По обеим сторонам уже не было никого, все лица исчезли. Остались только Туран и ее связь с ним.