Неужели она не понимает опасности, если это мнение получит широкое распространение?
Может ей, Эрии, следует хранить при себе свои наблюдения, может, она дает оружие в руки врагам?
И тут выражение лица Хуны изменилось. Она отбросила свое безразличие, в ней пробудился интерес.
— Значит, ты находишь, что они стали менее подвижными, более инертными? Скажи мне, сколько их не подчинилось тебе в этот раз?
— Почему ты думаешь…
— Почему я думаю? Потому что ты боишься, Эрия. Да, я чувствую твой страх. Ты пришла узнать, почему я отказалась от Глаз.
— Это не просто, — Эрия попыталась отвергнуть обвинения. Но не так просто солгать тому, кто носит Глаза. — Фани говорит на совете. Он настаивает на возвращении к Кормлению.
— Предположим, что это правда, и Голос сообщит о следующем шторме, таком же сильном, как этот? Предположим, что носитель не сможет заставить Лурла выполнять их задачу, у него не получится — тогда из-за его тщеславия падет Норнох!
— Это не тщеславие, нет. И не страх, — запротестовала Эрия — Если мы вернемся к Кормлению, то мы сразу же вернемся к тому, с чего начали, забудем учение Гана, погрязнем во Зле. Ведь Кормление Зло, в этом я уверена!
— Странные слова из уст того, кто поклялся управлять Лурла, не щадя ничего, даже собственной жизни! — Это был голос мужчины.
Эрия быстро повернулась, чтобы увидеть говорящего.
— Фани! — прошептали ее губы.
Он стоял горделиво в дверях, выше, чем многие мужчины, может быть, менее развит физически. Его быстрый острый ум светился в глазах. В этот момент Эрия интуитивно поняла, почему он представляет угрозу ей и таким, как она. Фани имел власть, но не такую, какую имели носители, однако достаточно сильную.
Фани не был и воином. Он не мог обращаться ни с каким оружием. Его единственное оружие — это его мозг и язык. Но он очень искусно пользовался ими и часто одерживал победы даже над более сильными соперниками. Он завоевал себе место в этом мире, теперь хотел получить еще большую власть.
Эрия все это поняла в тот момент, когда их глаза встретились.