— Из-за этого он решил, что должен вернуться! — Гарри грохнул кулаком по столу, и Хедвига, возмущённо ухая, перелетела на спинку кресла Рона. — Он возвращается, потому что решил, что я в опасности! А со мной всё в порядке! А для тебя у меня ничего нет, — рявкнул он на Хедвигу с надеждой щёлкавшую клювом, — хочешь есть — лети в совяльню!
Хедвига оскорблённо поглядела на Гарри, снялась с места, больно хлопнув его по голове крылом и вылетела в открытое окно.
— Гарри, — успокоительно начала Гермиона.
— Я иду спать, — отрубил он.
Наверху он переоделся в пижаму и забрался в кровать, но сна не было ни в одном глазу.
Если Сириус вернётся и его поймают, виноват будет он, Гарри. Нет бы ему промолчать. Подумаешь, поболело три секунды — что же, сразу жаловаться?.. Почему у него не хватило ума оставить это при себе...
Он слышал, как вскоре в спальню пришёл Рон, но не стал с ним разговаривать. Гарри долго-долго смотрел на полог над головой. В спальне стояла абсолютная тишина, и, будь Гарри меньше поглощён переживаниями, он бы сообразил, что и Невилл не храпит, а значит, он здесь не единственный, кто лежит без сна.
Глава пятнадцатая. «Бэльстэк» и «Дурмштранг»
Утром, когда Гарри проснулся, в голове у него сформировался чёткий план — видимо, пока он спал, мозг не переставал думать. Гарри встал и в предрассветных сумерках оделся; не став будить Рона, он вышел из спальни и спустился в пустую общую гостиную. Там со стола, где осталась лежать его работа по прорицанию, он взял лист пергамента и написал следующее:
Дорогой Сириус!
Наверное, мне просто показалось, что шрам болел, в прошлый раз я тебе писал в полусне и ничего не соображал.
Гарри"
"Затем он вылез в дыру за портретом, прошёл по молчаливому замку (лишь ненадолго задержавшись в коридоре четвёртого этажа из-за Дрюзга, который попытался скинуть вазу ему на голову) и наконец добрался до совяльни на вершине Западной башни.
В совяльне, круглом помещении с каменными стенами, было холодно и сильно сквозило, так как в окнах отсутствовали стёкла. Пол устилала солома вперемешку с совиным помётом и срыгнутыми мышиными скелетами. На насестах до самой вершины башни сидело огромное множество сов всех мыслимых и немыслимых видов. Все они спали, хотя иногда откуда-нибудь да сверкал любопытный круглый янтарный глаз.