Ну а доведем ее до ума потом, в процессе, так сказать…
Несмотря на общую убогость, кормили, как выяснилось, на стройке нормально. Казначей обеспечил оптовые закупки муки, круп и постного масла, а руководитель проекта — строгий контроль поставляемого товара и выпечку хлеба. Хлеб, муку и крупы всем желающим продавали не особенно дорого в дюжине лавок. Причем то, что именно не особенно дорого, подтверждалось тем, что постоянными клиентами этих лавок были еще и окрестные казаки. Уж им-то переплачивать никакого смысла не было.
Мясо же и рыбу, которые поставляли казачьи станицы и рыбачьи артели, рабочие закупали самостоятельно. Этого добра хватало, поскольку есть мясо на свое жалованье рабочие могли себе позволить не чаще одного раза в неделю, а рыбу — двух. Это в лучшем случае… Еду готовили поартельно, одиночки скидывались на стряпуху. Тех, кто готовил себе сам, практически не было, только если семейные. Работники на стройке выматывались так, что кашеварить сил уже не хватало…
Столь благостная картина объяснялась просто.
Основные финансовые потоки находились в руках тройки, а ее основной задачей было максимально быстрое продвижение строительства без перерасхода бюджета. Именно в этом случае они были застрахованы от дотошных разбирательств совместной группы, составленной из подчиненных Канареева и Каца. А те, как всем было известно, умели работать въедливо. Была пара случаев убедиться.
Ну и взаимный перекрестный контроль в тройке играл свою роль. Хотя очень уж рассчитывать на него было нельзя. Ибо если это команда, а только так и достигается требуемая эффективность, то они должны друг дружку прикрывать. А если они начинают радостно стучать друг на друга — то команды никак не получится. Впрочем, иногда достаточно придержать кого-то слегка зарвавшегося и без доклада наверх, просто разбором полетов внутри команды. Потому что если воровство или нерадение одного ставит под удар работу всей команды — кому будет приятно за чужие грехи по своей шее получать? Так что даже если где кто и приворовывал, то аккуратно и очень в меру, не забывая о главной задаче команды.
Да и пусть, если так…
На следующий день я добрался до Тимирязева. Климента Аркадьевича я не видел четыре года, с той памятной встречи в Петровской академии. Он был бодр, загорел и подтянут. И доволен жизнью.
