— Угу, под сотню… то-то и оно: курей — сотня, гусей — сотня, коров — два десятка, лошадей — дюжина, а ноне еще и антанабилю грузовую прикупил. Как есть куркуль! Да и вообще, все они, эти хозяева подворий, как есть куркули! Тьфу! — И угрюмый отвернулся.
— Дык… эта ж… эта ж… он жа ж своими руками! Оне жа ж от зари до зари! И сам, и сынки яго, и женка!.. — бросился в словесный бой за свата разгорячившийся Афиноген.
А репортер, с интересом прислушивавшийся к перепалке, наклонился к Афанасию и тихо спросил:
— Чего это они?
— А-а, — тот махнул рукой, — ты это, портёр, внимания не обращай.
Репортер задумчиво покачал головой и осторожно поинтересовался:
— А у тебя, Афанасий Аникеевич, такой мечты не было?
— Ну как не быть? — степенно сказал Афанасий. — Была. И тожа, бывалча, себя клял, что спужалси. Да только теперь у меня другие мечты.
— Какие?"
"— А в старшие мастера хочу выйти, — улыбнулся Афанасий. — А чего? Школу я заводскую через год закончу.
— А потом что? — спросил репортер, устав ждать продолжения.
— Ась?
— Что потом-то, спрашиваю, Афанасий Аникеевич?
— А потом я себе такую же фатеру куплю, в какой сейчас живу. На одну свою семью. А что? Оне, говорят, в рассрочку продаваться будут. А ежели я старшим мастером стану — так мне на это дело вполне денег хватит.
Репортер удивленно покачал головой. Надо же как человек себе перспективу рисует… И в этот момент со стороны столов, которые занимал Князь с гостями, послышались какой-то шум и возбужденные голоса. Причем самого Князя на месте уже не было, как, впрочем, и большинства его гостей.
— Чего это там? — удивленно произнес Афиноген, прервав перепалку с угрюмым.