Но это приведет и к резкому снижению скорострельности, особенно центрального орудия, и к значительному росту численности расчета башни. Недаром англичане и немцы, абсолютные лидеры дредноутной гонки в настоящий момент, оснащали свои дредноуты исключительно двухорудийными башнями.
Так что приемлемой корабельной башенной установки мы пока не имели, хотя ее эскизные проработки уже начались. А вот установка береговой артиллерии у нас выходила вполне себе ничего. Особенно по цене.
Д-д-да-а-да-а-ах-х-х-х!
На этот раз фуражка у меня на голове не удержалась.
— А что, Николай Георгиевич, неплохие пушки получились, — обратился я к стоявшему рядом главному конструктору моего артиллерийского завода.
Он в отличие от меня своей шляпы не потерял. Ну да Старжевский здесь уже на третьей серии испытаний. Сначала отдельные стволы отстреливал, а теперь вот всю установку. Кстати, два из трех ее стволов были как раз теми, что отстреляли норму на полигоне. На них заменили лейнеры и установили орудия в башню…
Николай Георгиевич, наклонившись к моему уху, прокричал в ответ:
— Да, но для кораблей ее надобно дорабатывать и дорабатывать! Броня нужна нормальная, а не этот бутерброд.
— А не толстовата броня будет? Даже англичане на свои дредноуты все еще двенадцатидюймовки ставят.
— Не толстовата! — мотнул головой Николай Георгиевич.
Я кивнул, и в этот момент снова жахнуло. Мы со Старжевским переждали, пока пройдет звон в ушах, после чего я спросил:
— В миллион-то уложимся?
Это был принципиальный вопрос. Программа перевооружения береговых батарей предусматривала поставку пятидесяти таких башенных установок в течение шести лет.