А все остальные уступали двум лидерам слишком сильно, и им было проще либо «лечь» под англичан и довольствоваться тем, что имеют, либо поддержать Германию в надежде урвать себе чего-нито в будущем.
Мы же не относились ни к первой, ни ко второй группе. У нас было достаточно территорий, схожих по функциям с английскими колониями, но расположенных вплотную к нашим границам и имевших с нашим государством транспортную связь, которая по качеству на порядок превосходила их связь с остальными странами. То есть на этих территориях с нами не мог конкурировать никто, потому что мы обладали возможностью доставлять туда товары и услуги по ценам в разы ниже, чем другие государства.
Просто потому, что у этих территорий не было выходов к Мировому океану, зато к ним уже были проложены наши железные дороги. И продолжали прокладываться. Кроме КВЖД, мы почти дотянули ветку от Верхнеудинска до Урги, столицы Внешней Монголии, и собирались продолжить ее до Хух-Хото, главного города Внутренней Монголии.
Еще одну железнодорожную линию прокладывали от Верного, как здесь называлась Алма-Ата, к Урумчи, столице Восточного Туркестана. И после ввода их в эксплуатацию мы получали в свое полное распоряжение такие земли, что никаких заморских колоний нам и даром не надо было.
Нет, в Катанге управляющие Николая развернулись неплохо, но более в Африке мы ни на что не претендовали. Между тем как немцы, наоборот, претендовали на многое, даже в английских колониях активно конкурируя с британским капиталом и промышленностью.
Не говоря уж о том, что Вильгельм II громогласно заявлял, что Германию колониями сильно обделили и что столь мощное государство имеет право требовать пересмотра распределения колоний «более справедливо». Эти заявления англичан весьма нервировали, поскольку немцы превосходили их по мобилизационным возможностям в сухопутной армии почти в четыре раза, а по флоту активно догоняли. То есть Великобритания почувствовала, что на горизонте замаячила жопа.
А поскольку за четыре года, прошедших с окончания Русско-японской войны, после которой началось наше с англичанами сближение, мы показали себя вполне адекватными партнерами, они после некоторого колебания определились наконец, кого из конкурентов следует мочить первым, и прибыли в Санкт-Петербург склонять Россию к заключению полноценного союзного договора…
— А как там дела с восьмидюймовыми батареями, деньги перевели? — поинтересовался Старжевский.
