От нас попросту избавились, как и от вас.
— А Севастьянов здесь при чём?
— Вот с ним как раз всё иначе. Он — настоящий доброволец.
— И?
— В общем, когда формировали наше подразделение, разные слухи ходили. Одни поговаривали, что он на мине подорвался, другие — что в него танковый снаряд угодил. Вот только на нём и царапинки нет.
— Ничего не понимаю, — покачал головой я. — Где угодил, когда и зачем ты мне об этом рассказываешь?
— После нашего с тобой разговора, там, в камере, я задумался… Потом как-то не до этого было, сам понимаешь.
— Допустим. — Капитану всё-таки удалось завладеть моим вниманием, — Но я всё равно не понимаю, что нам это даёт?
— Просто информация к размышлению, — пожал плечами Коробков.
— Я тоже об этом думал, — согласился я. — Что предлагаешь?
— Ничего. Пока сидим тихо и делаем что говорят. Я попробую нарыть что-нибудь весомое, ну и с людьми поговорю. Майор тоже не особо согласен с решениями Севастьянова.
— Хочешь отсюда свалить?
— А ты нет? Тебе не кажется, что здесь творится какая-то дичь? База эта, мутанты… Это не наша война — я на такое не подписывался.
— Что-то мне подсказывает, это будет очень непросто. Ладно, мне нужно идти. Севастьянов — не лучший образец терпимости.
— Это точно, — усмехнулся Коробков.
Я оставил капитана и свернул в центральный коридор. Поднялся на третью палубу, откуда вышел к кают-компании. А отсюда до кабинета полковника уже рукой подать.
Постучав в переборку, я дождался сухого «да-да» и стукнул по клавише открытия. Створки разошлись, и я переступил порог кабинета. Севастьянов привычно сидел за столом, ковыряясь в планшете. Даже интересно стало, что он там всё время делает? Может, в тетрис играет? Вид только деловой на себя напустил, мол: занят так, что аж подойти страшно.