Затоптанный плиточный пол и с левой стороны, перед выходом на лестницу, одна-единственная распахнутая дверь.
Наверное, ей нужно туда. В эту распахнутую дверь.
Цокая каблуками по плитке, Ольга подошла к распахнутой двери и постучала костяшкой согнутого пальца.
— Ау? — не слишком уверенно позвала она. — Ау, есть тут кто?
— Не в лесу, — строго ответили ей. — Чего аукаешь?
И на свет — вовсе не божий, а от слабосильной электрической лампочки — выполз раритетный экспонат той самой эпохи, когда дискутировали в диспутах и соревновались в соревновании.
Дама щурилась, как крот, по ошибке вынырнувший из норы на самом солнцепеке, и что-то жевала. Проглотив, она крепко вытерла рот и уставилась на Ольгу вопросительно.
Ольга улыбнулась.
— Здравствуйте, — сказала она сердечно.
— И тебе не хворать, — отозвалась экспонатная дама.
На этот простой вопрос не было внятного ответа, и Ольга поначалу растерялась, но ее мужа обвиняли в убийстве, а ее сын готовился следовать за отцом практически в арестантские роты и даже нашел информацию об этом в Интернете!.. Она не могла позволить себе спасовать.
— А я… из банка, — сказала она, решив, что «банк» звучит достаточно солидно, — мне нужен Дмитрий Кузмин. Как мне его найти?
— Ищи-свищи! — ответила дама.
— А… как вас зовут? — спросила Ольга и улыбнулась еще ласковей.
— Баба Вера звать меня, сроду по-другому никто не звал!
— А по отчеству?
— Да на что тебе отчество мое? Баба Вера я, баба Вера! А если тебе чего передать ему надо, так я за Кузминым не ответственная и передавать не буду! Бумага до него третьего дня пришла, так он и не забрал ее, ферт такой! Думает, раз ынтелехент, так ему можно бумагу не забирать! Я ему кричу-шумлю: стой, гражданин Кузмин, стой, забери послание! А он даже на мене и не посмотрел, и пошел, и пошел!.
— Бумага? Письмо, что ли? — переспросила Ольга.