Гиперборей

На счастье, рядом зазвенела чья-то сабля, сзади послышались крики, на них навалилась целая толпа, разъединила, он упал, выполз из-под груды тел, успел увернуться от брошенного дротика. Разъяренные чужие лица мелькали со всех сторон — он оказался отрезан от тающей горстки воинов-зверей.

Через толпу сражающихся протолкался прежний молодой гигант, случайность боя отодвинула его победу, но не отсрочила. Он поднял меч — Мирошноман с трудом отразил тяжелый удар. Вдруг рядом снова засвистела сабля, гигант чуть отступил.

Мирошноман взглянул на спасителя и с изумлением узнал проповедника. Морш рубился хладнокровно, умело, успевал оглядываться на кучку обров, где оставалось всего трое, — в самой середке виднелись черные, как ночь, косы его сестры.

— Уступи увальня мне! — крикнул он Мирошноману.

— Он твой, — вскрикнул тот с облегчением.

Проповедник ловко прыгнул между ними, отразил бешеный удар, уклонился, начал парировать страшные удары огромного славянина, холодно отыскивая брешь в защите.

Славянин ревел, как бык, огромным мечом рассекал воздух, как прутиком. Морш все чаще увертывался, а сам ловил удобный момент. Вдруг раздосадованный славянин схватил меч двумя руками, ударил внезапно и со страшной силой. Морш словно ждал, нырнул под руку гиганта, меч просвистел рядом с его ухом, вошел по рукоять в землю. Славянин медленно опустился на колени, его огромные ладони судорожно зажимали широкую рану на животе. Горящие глаза со злобой смотрели в смуглое чужое лицо, изо рта вырвался хрип:

— Я буду ждать тебя у врат! Я тебя запомнил.

..

Морша передернуло:

— К счастью, нам в разные места.

Славянин рухнул вниз лицом. Мирошноман, отступая под градом ударов, крикнул озадаченно:

— Хороший удар! Такой воин, а попер в проповедники?

Морш оскалил насмешливо зубы: старый воин по природной тупости думает, что его работа — лучшая в мире! Он повернулся к Мирошноману спиной, они молча отражали натиск. Воздух был заполнен стонами, горячим запахом крови.

Далеко на краю поляны послышался отчаянный крик Гульчи, торжествующе проревел боевой рог.

Внезапно появился озаренный багровыми бликами от догорающего храма огромный, обнаженный до пояса человек. Литые мускулы в лунном свете влажно блестели, в руке хищно покачивался длинный харалужный меч, глаза горели, как две звезды. До пояса он был в крови, словно вброд переходил кровавую реку."

"— Вы пришли похабить наши святыни! — закричал он громко.