— Так пусть же ваши боги защитят вас!
Он неуловимым движением подхватил с земли дротик, швырнул, крикнул вслед:
— Держи!
Морш подставил щит, успев заметить синеватую искорку на конце дротика: закаленный, должен щелкнуть по железным пластинам, нашитым на буйволиную кожу. Морш даже видел место на земле, куда упадет отскочивший дротик...
Страшный удар, от которого мгновенно онемела рука. В груди полыхнуло огнем. Вспыхнули звезды, и он с ужасом понял, что копье, пробив щит словно кленовый лист, глубоко вонзилось ему в грудь, раздробив кости.
Олег перешагнул через поверженного, сказал с тихой яростью, не спуская глаз с Мирошномана:
— Ну, обрин... Ты считаешь себя умелым бойцом?
Мирошноман взревел, нагнетая боевую ярость, вцепился зубами в край щита, краем глаза наблюдая за пещерником. Тот насмешливо улыбнулся, и Мирошноман, устыдившись, бросился вперед, размахивая саблей. В груди было холодно, словно проглотил глыбу льда, он знал — от врага не уйти. Он рубил, орал, плевался, затем в глазах блеснул ослепительный свет, и Мирошноман не успел понять, что меч разрубил ему голову вместе со шлемом.
Стучали топоры, журавлевцы спешно возводили ноый храм. Ревели волы, затаскивая на холм тяжелые бревна. Утоптанная площадка была залита кровью, ее посыпали свежесрубленными молодыми веточками. Своих павших несли на краду, чужих мертвяков оттаскивали на корм зверю.
Солнце висело высоко над головой. Племенной вождь Громодар обходил Лысую гору, придирчиво пересчитывал собранное оружие. На месте сгоревшего храма пока что набросали горку из отрубленных голов, отдельно на сухую бересту снесли срамные уды обров, дабы враги даже в подземном мире несли знаки бесчестия.
Посреди утоптанной площадки жарко полыхали костры, на вертелах медленно поворачивали, подставляя жару попеременно то спину, то бока, оленьи и кабаньи туши. В двух огромных котлах варилась уха, а на краю поляны, в тени деревьев, волхвы врачевали раненых журавлевцев.
Старейшины расселись на обгоревших бревнах, степенно обсуждали — как заново строить храм. Олег сидел рядом с ними, свой огромный меч воткнул в землю, на крестообразную рукоять повесил ожерелье из оберегов.
— Вам начхать на дулебов, — говорил он медленно, словно тащил на гору огромный камень. — Вам нет дела до прочих племен славянского корня...