Это было непривычно и настораживало.
На площади, должно быть, желая добавить встрече торжественности, в парадном облачении стоял отец Лилии. На груди его висело некое украшение, обтянутое выцветшей, некогда красной лентой, и медальон с чьим-то профилем. Наверно, знак его власти.
Лехе прежде доводилось видеть древние портреты, на которых неизвестные ему люди были увешаны подобными знаками. Должно быть, эти давно ушедшие в мир иной старцы некогда управляли многими землями. И впрямь, разве стали бы рисовать портрет личности, недостойной высочайшего почтения?"
"В одном селении местный колдун растолковал ему обычай делать портреты: люди, удостоенные этой чести, обладали огромной чародейной мощью и частицей ее наделяли каждый свой образ.
Лешага уважительно поглядел на старосту. Вероятно, с него тоже можно было рисовать портрет.
Староста, похоже, и сам не знал, как быть. Местный люд, до того тихо переговаривавшийся меж собой, перестал обсуждать мужчину Старостиной дочки и смолк в напряженном ожидании: что же будет дальше?
Леха чуть прикусил губу, сделал шаг вперед и медленно развел в стороны руки, показывая добрые намерения, как его учила Лил.
— Отец, это — мой мужчина!
— Прошу извинить, — послышалось за спиной главы селения. Юноша в непомерно длинном черном одеянии подошел к разом вдруг помолодевшему старосте и напомнил тихим, не терпящим возражений тоном: — Видящий Путь ждет его.
Отец Лилии нехотя кивнул и посторонился, уступая дорогу гостю. Ему самому было что сказать и о чем расспросить мужчину своей единственной дочери, но сейчас не его время.
Лешага внимательно посмотрел на юнца, столь бесцеремонно встрявшего в разговор людей, наделенных силой и властью. Было в этом парнишке нечто странное. Леха в первый миг даже не смог понять, что именно. Полное, совершенное отсутствие страха? Пожалуй, да.