В ранний добрый час порог княжеского терема преступил князь Иван Андреич Бельский. Дорога его, казалось, ничуть не утомила. Он успел перевести дыхание, покуда ожидал Владимира али кого из домашних.
Уже с утра в поместье кипела работа, и крестьяне вскоре послали за Старецким, известить о госте. Пришлый князь терпеливо прождал с десять минут, прежде чем всё было устроено.
- Прости, Вань! – молвил Владимир Старецкий, обнимая князя.
- Полно, полно, - отмахнулся Бельский.
- Нет, право! – замотал головой Владимир, положа руку на сердце, - Совсем уж замотались! Вещей своих не сыскать с переезду.
Они направились во светлую палату.
Проходя по терему, Иван Бельский мельком заглядывал в покои. Тому не было никаких препятствий, иные двери были и вовсе настежь распахнуты. Всюду суетный спешный беспорядок давал о себе знать.
- Ну, всяко, славны твои новые владения, - молвил Бельский, покуда хозяин дома вёл гостя ко столу.
- Да, славно, славно, - кивнул Владимир, поглядывая, куда запропастился здешний стольник.
Старецкий жестом подозвал какого-то мальчонку, что казал нос с кухни. Князь не ведал ещё имён новых своих слуг. Благо, холоп быстро смекнул, что надобно услужить барину и гостю, что вскоре исполнилось.
– Как там столица? – вопрошал Владимир, наконец, обратившись взором к Бельскому.
- Да как она может быть? – горько усмехнулся Иван. – Опричники бесчинствуют, жгут, грабят, поругают.
Владимир пождал губы, смутившись не столько ответа гостя, сколько собственного вопрошания.
- Скверно, - добавил Бельский с тяжёлым вздохом.
Повисла неловкая тишина.
- Как твои домашние приняли переезд? – молвил Бельский.
Владимир глубоко вздохнул. Его худые плечи точно изнемогали он незримой, но великой тяжести.
- Матушка негодует, – признался Владимир.
- Ну, право, есть с чего, - произнёс Бельский.
Старецкий слабо улыбнулся, мотая головой.
- А жена твоя? – спросил Иван, точно добавил так, к слову, чтобы беседа не угасла.
Владимир не приметил никакой перемены в голосе князя.
- Евдокия? – неволею Старецкий поглядел в окно. – Сердце моё болит за неё. Бог даст – свыкнется.
- Кому было бы по сердцу, ежели бы гнали из родного дому? – молвил Бельский, пожимая плечами.
Владимир поджал губы, да закивал.
- Всё ты верно говоришь, Вань, всё верно. – протянул Старецкий. - Нынче Евдокия на прогулке. Славно, что ты прибыл, Ваня, очень славно. Уж супруга моя как никто нынче доброго друга повидать хочет.