Некоторое время они танцевали молча. Потом Бен спросил:
— Счастлива?
— Да.
— Любишь его?
— О да, — ответила Анджела. — Да, да!
— Я ведь когда-то надеялся… ну, ты знаешь.
— На что именно, Бен?
— Анджела, мы ведь все время были вместе, когда росли.
— Да, я знаю.
— Ты как-то сказала, что любишь меня.
— Я помню. Но мы были такими детьми, Бен.
— Я любил тебя, Анджела.
— Бен…
— Я не встретил ни одной такой девушки, как ты. Это ты знаешь?
— Наверное, скоро начнут подавать еду. Может быть, нам лучше…
— Ни одной такой же красивой, такой же умной, такой же ласковой и волнующей, как…
— Бен, прошу тебя!
— Извини, Анджела.
Ведь это могли быть мы с тобой, понимаешь?
— Люди растут, меняются, Бен.
— Анджела, ты как-то сказала… несколько лет назад… когда ты впервые встретила Томми… я, помню, позвонил тебе, и ты сказала, что между нами все кончено. Ты помнишь?
— Да, Бен. Помню.
— Ты не должна была кончать это так, по телефону. Ты не должна была — после всего, что мы друг для друга значили.
— Прости, Бен. Просто, наверное… я хотела, чтобы между нами не было недомолвок. Разрубить все. Одним ударом. Без этих длинных, затянутых…
— Я знаю, знаю. Пусть так, я не обижаюсь. Но… когда я говорил с тобой по телефону, я сказал, что, если… у тебя почему-либо сорвется с Томми, я всегда буду ждать тебя. Ты помнишь?
— Да, помню.
— И ты еще сказала: «Хорошо, Бен. Я буду держать это в уме». Ты помнишь, что ты это сказала?
— Это было так давно, Бен. Право, я не…
— Я все еще жду, Анджела.
— Что?
— Если вдруг что-нибудь произойдет между вами, что бы там ни случилось, я всегда буду рядом. Ты можешь на меня рассчитывать. Я примчусь за тобой в ту же минуту. Я любил тебя когда-то, Анджела, и я все еще…
— Бен, пожалуйста, прекрати это. Ну, пожалуйста.
— Ты просто помни об этом. Я буду ждать тебя. Я буду ждать, Анджела.
* * *Дом, называвшийся «Зеленый угол», стоял в густой тени деревьев. К нему вела извилистая дорожка, по сторонам которой пышно цвели кусты азалии.
Мейер и О'Брайен неторопливо подошли к парадному и позвонили в дверь.
— Иду-у, — раздался голос, и послышались приближавшиеся шаги. Дверь открылась. Перед ними стояла улыбаясь, маленькая худенькая женщина в темно-синем платье. Где-то в глубине дома начала лаять собака. — Хелло, сказала она.
— Хелло, — ответил Мейер. — Вы будете хозяйка этого дома?
— Вот те на, неужели коммивояжеры ходят по домам уже и по воскресеньям? — воскликнула она.