Они привели его в маленькую спальню на втором этаже дома Кареллы и теперь, мрачные и серьезные, стояли все трое перед ним, окружив его полукругом.
— Почему ты носишь с собой оружие? — спросил Карелла.
— Кому какое дело? — ответил Сэл.
— Мне до этого дело. Я детектив. Тебе показать мой жетон?
— Да. Показать. А что, собственно, происходит?
Карелла открыл бумажник, — У нас к тебе есть несколько вопросов, Сэл, — сказал он. — Нас интересует пистолет, который ты носишь под пиджаком. Вот ты и объясни, на кой черт ты носишь его с собой?
Сэл рассматривал жетон.
— Это мое дело, — произнес он. — Вы не имеете права допрашивать меня. Мы что, черт возьми, живем в полицейском государстве?
— Дай мне пистолет, — сказал Карелла.
— Зачем?
— Дай, я сказал, — рявкнул он.
Сэл полез в кобуру, висевшую у него под мышкой.
— Рукоятью вперед, — сказал Карелла."
"Сэл протянул ему пистолет. Карелла осмотрел его и передал Хейзу.
— Айвер Джонсон, 22-го калибра, — сказал он.
— На клейме предохранителя — восьмерка, — Хейз повертел пистолет в руках и понюхал ствол.
— Какого черта вы его нюхаете? — изумился Сэл. — Из него не стреляли тысячу лет.
— Зачем ты его носишь с собой? — снова спросил Карелла.
— Мое дело.
— И мое тоже, — гаркнул Карелла. — Слушай, Мартино, ты мне не хами. Отвечай на вопросы!
— Я уже сказал. Почему я ношу оружие — никого не касается. А вы можете убираться ко всем чертям!
— Ты когда-нибудь пробовал играть на тромбоне со сломанной рукой? — спокойно спросил Хейз.
— Что?
— Почему ты носишь оружие? — заорал Хейз.
— У меня есть разрешение.
— Предъяви его.
— Я не обязан вам ничего предъявлять.
— Если у тебя есть разрешение, покажи его, — вмешался Клинг. — Потому что в противном случае я иду звонить в ближайшее отделение, и тебе придется объясняться с нами уже в участке. Ну как, Мартино?
— Я вам сказал — разрешение у меня есть.
— Так покажи его!
— Ладно-ладно, не кипятитесь. Я, между прочим, совсем не обязан вам его показывать. Я просто делаю вам одолжение.
— Это ты себе делаешь одолжение, Мартино. Потому что, если ты имеешь разрешение, но не можешь его предъявить, ты его лишаешься. Таков порядок. А теперь показывай.
— У вас на все свои порядки — так, что ли? — проворчал Мартино, роясь в бумажнике.
— С правом ношения или только хранения?
— Ношения. Вы думаете, я стал бы таскать с собой пушку, если бы у меня было разрешение только на ее хранение?
— Так где оно?
— Минуточку, минуточку, — проговорил Мартино.