Мать не могла не заметить этого, когда раздевала меня."
"— Боги… Ты вся горишь! — с ужасом произнесла она, испуганно прикасаясь пальцами ко лбу. — Майя, полежи пока здесь! Не вставай!
Она быстро укрыла меня шкурой и выбежала из дома. Полежать на месте? А чего еще делать? Знобит, это ясно как божий день. В теле дикая слабость, и постоянно чихаю. Все лицо уже в соплях, мерзость. Ну и где эта женщина, когда она так нужна? Я в соплях вся, мама!
— Мама! Мама! — от ощущения собственной беспомощности стало по-странному грустно, и не смогла сдержать громкого плача.
Буквально через полминуты родительница ворвалась в дом, едва не сняв дверь с петель. Следом бежал Шаман, который помог ей подняться с колен, когда она упала около кроватки.
— Майя, Майя, тш-ш-ш… — чуть ли не в слезах дрожащим голосом принялась успокаивать.
Рукавом платья стала вытирать мое лицо, но я лишь больше чихала.
— Привет, Майя, — хитро улыбнулся Шаман. — Блю сик, м?
— Привет, какашка, — к сожалению, других оскорблений не знаю.
Шаман громко засмеялся, дом наполнился звуком его басистого, слегка хриплого смеха.
— Конечно уйду! Так, Хельга, отойди-ка.
Мама послушно отошла от кроватки, положив меня обратно. Шаман приложил руку ко лбу. Не смотря на мою беспричинную нелюбовь к этому кадру, чувствую, сейчас он единственный, кто не даст мне умереть еще во младенчестве.
— Она горячая. Хельга, неси тряпку и холодную воду.
— Да! — энергично кивнула мама и убежала прочь, прихватив пустую бадью.
Я осталась наедине с Шаманом.
— Почему ты такая сматт, Майя? — вдруг спросил он.
— Что такое сматт? — тяжело дыша, спросила. Он в ответ указал двумя пальцами себе на лоб, а затем мне. — А-а, умная! Я умная, да!
— Но как? Такие маленькие дети только учатся ползать, а ты… Ты ведь не просто повторяешь слова, да?
— Майя понимает и учится. Мне нравятся слова и хлеб с рыбой.
Шаман улыбнулся, глядя на меня, а затем залился басовитым смехом. Как раз в этот момент в дом ворвалась мама, расплескивая колодезную воду во все стороны, и подбежала к нам.
— Вот. — поставила бадью с тряпицей на боку.
Шаман грубыми, сильными руками вымочил и отжал ткань. Холодная, нет, ледяная ткань прикоснулась к моему лбу. Возмущенно зашипела, зажмурившись:
— Ай!
— Тише, все хорошо, Майя. Посмотрим…
Он отошел от кроватки, оставив холодную тряпку на лбу.