По сути, это была одна большая заболоченная равнина, окруженная со всех сторон скалистыми холмами. Даже с нашей стороны воде мешал уйти холм, на котором мы стояли.
Смрад и мертвые деревья — вот как встретил меня мой новый дом. И что хуже всего — комары даже здесь уже начинали пищать над ушами и так и норовили сесть куда-нибудь на щеки.
— Не дай комару укусить тебя, Майя, — серьезным тоном произнес Хьялдур.
— Почему?
— Это гиблое место. Гнилое. И гниет уже очень давно, — вздохнул друид и вдруг хлопнул меня по щеке открытой ладонью.
Я вздохнула и прикрыла глаза ладонью, пытаясь настроиться на нужную мысль.
Черт. Должен же быть выход?
— А что лежит дальше этих земель?
— Земли Скагена, леса, горы. Все плодородные земли давно поделены.
— Форр фан да… — вздохнула я, и за такие слова Хьялдур шлепнул меня по губам ладонью. — Извини.
Пока мы спускались обратно к берегу, я заметила, что Офа не послушалась друида, и люди уже постепенно перетаскивали свои пожитки на берег, разгружая корабль.
— Офа, — Хьялдур издалека поднял руку. — Не надо было. Мы уплываем.
— Уплываем? — удивилась женщина. — Как это?
— Здесь нас ничего хорошего не ждет, — ответила уже я. — Нам надо плыть дальше, искать…
— Или возвращаться. — Хьялдур положил мне руку на плечо. — Дальше некуда плыть. Там только лед и вечная зима.
— Но мы не можем отплыть, — Офа оглянулась на драккар, и в этот момент я заметила, что тот носом чуть ли не зарылся в песок. — Драккар встал на мель. Нам нужно несколько дней, чтобы вытащить его обратно в море.
От целого вороха мыслей у меня разболелась голова. Я молча сняла с пояса Хьялдура мешочек с сушеной ромашкой и, похлопав его по ноге, ушла подальше от взрослых и от шума вокруг, пытаясь найти какое-нибудь тихое и спокойное место, чтобы подумать.