— Вон они! — послышался голос сверху, с вершины склона.
— Форр фан да! — выругался Хьялдур. — Майя, тащи мать с отцом сюда, здесь…
— Да!"
"Я помогла папе встать, а мама дала ему опереться на свое плечо, и мы медленно пошли к небольшой пещере, которую нашел друид. Впрочем, пещерой это было сложно назвать — так, небольшой карман.
Сделав эти трудные несколько шагов, папа снова рухнул на землю, уже внутри нашего убежища.
— Майя, — хриплым, сухим голосом произнес Хьялдур. — Ты можешь уйти со мной.
— Нет! — слезы снова брызнули из моих глаз, и я кинулась на шею своему отцу. — Я не брошу папу! И м-маму!
— Я не могу остаться с тобой здесь, ты понимаешь?! — закричал Хьялдур. В его голосе были слышны дрожь и страх.
— Иди! С-спасибо за все, друид! — я прикусила губу и выдавила из себя кривую, натянутую улыбку.
Хьялдур кивнул на прощание.
В последний миг я увидела, как по его заросшим жесткими волосами щекам бегут слезы.
И мы остались втроем.
Наша семья — я, мама и папа. Снова вместе, как в старые добрые времена. Не хватает, правда, теплого очага, но папа с его безумной температурой сейчас вполне сойдет за такой, как ни посмотри.
— Главное, Майя… — прохрипел он. Снаружи послышались голоса людей. — Будь верной себе.
— Папа…
Закрывая собой солнце, к нам кинулся мужчина, держащий в руке каменный топор.
Я зажмурилась от страха. Все тело бросило в дрожь. Мама вскрикнула.
— РА-ЗЕ-РИ! — раздался знакомый мне вопль, и лишь тогда я смогла побороть страх и с благоговением открыть глаза.
Отец бросился на него из последних сил и резким ударом об стену буквально размозжил череп нападавшего об холодный камень.
Затем папа схватил его топор и крепко сжимая его в левой руке закричал, и крик его был подобен грому черного медведя, извергающего молнии в ночных тучах.
Берсерк бросился на врагов, в последний раз защищая свое единственное дитя. Обрубок правой руки кровоточил, а со спины мне в последний раз смеялся загадочный улыбающийся череп.
Через несколько секунд все было кончено.
Ну, вот и все.
Глава 18: Чудовища
— Довольно! — громкий, злорадствующий крик Офы будто бы на момент остановил время.
Мне все еще было страшно открыть глаза. Страшно было увидеть бездыханное тело отца. Страшно было смотреть на рыдающую и трясущуюся в страхе мать. Страшно было осознавать то, что во всем это виновата я и только я.