Заставил себя пошевелить ногами, только чтобы проверить, что они на месте. Но было еще что-то.
Руки! Я мог шевелить руками в кои-то веки! Будто бы мое тело, моя душа в форме человека наконец окрепла и готовится предстать перед судом Божьим или еще где. Как будто готовлюсь к чему-то такому.
И я готов! Никогда не был так готов! Руки, ноги, мои конечности! Все тело требовало лишь одного — движения! Движения вперед, назад, влево и вправо, чтобы чувствовать, что живой!
Каждая частичка моего естества наполнялась энергией.
И я вырвусь! Вырвусь, потому что впервые за бесконечное количество времени впереди меня ждет только хорошее! Свет, тот самый пресловутый свет в конце тоннеля!
Впервые увидел его. Ослепляющий, божественный свет. Казалось, весь я был создан лишь для одной цели — дотянуться до него! Стены моей тюрьмы больше не могут сдержать меня!
Через секунду полностью ослеп.
— Деттэ’рен йанта! — раздался его голос. Грубый, хриплый, совсем не такой, как мне представлялось.
Сильные руки повернули меня куда-то в сторону, и я увидел лежащую на столе обнаженную женщину.
Ответы на все незаданные вопросы пришли незамедлительно.
Я, блять, родился.
Глава 2: Первое лето
Громкий крик новорожденного, в ужасе осознавшего свое положение, заполнил комнату, полную людей. Я стал брыкаться, пинаться, сам не зная почему. Мне было страшно. Страшно проходить через все это снова. Страшно снова быть живым. Там, в утробе я уже сотню раз смирился со своим положением, и несмотря на то, что перед самым моментом рождения мне казалось, что я полон сил, сейчас эти силы уходили лишь на одно — изо всех сил сопротивляться акушеру, который достал меня из моей уютной тьмы в этот осточертевший мир.
— Хо-хо! Раск йанте! — засмеялся в ответ на мои потуги его ударить акушер. — Хёльд депент."
"Он аккуратно передал брыкающегося меня на руки моей матери. Вскоре я все еще мутными глазами разглядел ее лицо — она была молода, едва ли старше меня, когда я умер.