Пальцы так и съеживались от ощущения промерзшей древесины и соломы, которой был устлан пол в нашем доме, но в целом я к такому уже привыкла. Уверенными шагами я направилась к двери и осторожно, оглядываясь по сторонам, приоткрыла ее. Прямо у порога кто-то из жителей деревни оставил несколько цветов, выращенных, видимо, дома, небольшой мешочек сушеного зеленого лука и большую, свежую рыбу, слегка присыпанную снегом, чтобы не испортилась.
Это и было проблемой. Своими амбициями и непомерной уверенностью в себе я привлекла излишнее внимание.
Говоря честно, я не была ни тем, ни другим. Если во мне и жил дух (что я яростно отрицала в спорах с самой собой), то он не был абсолютным добром или злом.
Я быстро затащила подношения в дом. Мама взглянула на меня и, улыбнувшись, спросила:
— Рыбку с хлебом?
— Рыбку с хлебом, — я уверенно кивнула в ответ.
Вкусной морской рыбы нам притащили вовремя, потому что весь день на улице была страшная метель. Даже собаку бы не выгнали из дому в такую погоду, а мы с мамой и подавно не горели желанием высовывать носы за порог.
На следующий день, однако, история повторилась.
Подношения были скромнее, однако кто-то оставил мне то, в чем я давно уже нуждалась, но никак не догадывалась попросить маму.
— Мам, смотри!
Я держала в руках новенькие, под мой размер, лапти, а на плече у меня были накинуты толстые меховые полосы для обмотки ног.
Вот знают же, чем подкупить злого духа, заразы!
— Наверняка от Киликии, — мама улыбнулась.
— Угадала. — улыбнулась я. — Мам, научи ножки обматывать.
Мама сперва удивленно посмотрела на меня, а затем звонко засмеялась, прикрыв рот ладошкой.
— Чего смешного? — я скрестила руки на груди.
— Ты придумала, как получить много соли из морской воды, но не знаешь, как правильно намотать портянки, — мама просто не могла перестать смеяться. — И все-таки ты ребенок. Мой ребенок.